Глава 5

Меня еще никогда не будили, треснув по лбу свертком, вероятно утренней, газеты...

Комнату наполнял полумрак и совершенно неподходящий ей еле заметный аромат соснового леса. И бумаги.

Внутри все кипело. Я всполошилась, приоткрыла один глаз, пытаясь нащупать руками телефон и посмотреть, кого я похороню сегодня.

Черт побери...

– Доброе утро. Мисс. Венди, – отчеканили из темноты.

Кэм стоял, прислонившись к книжному стеллажу и скрестив руки на груди. Я осторожно освободила себя из плена пушистого одеяла и свесила ноги вниз. С затуманенным сознанием ощупала свою маленькую шелковую сорочку и, включив торшер, наконец окончательно проснулась.

Убить – не убил, и вроде не собирается, так почему он здесь?! Почему просто не ушел восвояси? Месть – дело благородное, но похоже для него эти «приключения» – не больше, чем пустяк.

– И это называется ночной одеждой? Возмутительно...

– ...интригующе?

Я потеребила пальцем тонкую лямку и уставилась на Кэма.

– Дьявол с тобой! Я не интересуюсь детьми.

– Да для тебя даже моя прабабка – ребенок!

Кэм отвернулся и прочистил горло, а я воспользовалась моментом, вскочила с кровати и, махнув указательным пальцем правой руки, припечатала его к стене спиной. Он ударился головой о дверной наличник, но виду не подал.

– Силами померяться хотите, мисс? – с явным интересом в голосе промолвил этот свалившийся на мою беду феникс.

– Нет, ищу глазами лопату, чтоб исправить свою ошибку, – буркнула я.

С самого начала я чувствовала, что с ним все не так просто, но не хотела признавать. Привычка быстро принимать решения – мое проклятие...

Теперь я понимала ситуацию сполна: он позволил мне поднять его с могилы. Позволил похоронить снова. Позволил себя «поймать».

Направив на Кэма указательный палец, я медленно водила им из стороны в сторону, наблюдая, как, облаченное во все черное, тело, снова подчинялось: обе его руки скользили по стене вверх, и теперь он выглядел так, словно его распяли на несуществующем кресте. Феникс опустил голову, наблюдая за своим телом, но вовсе не менялся в лице. Просто изучал меня, пока я подходила все ближе.

Я резко махнула другой рукой, пригвоздив его затылок обратно, но он даже кадыком не дернул. Стоял, увлеченный происходящим, и больше не отводил взгляд от моего лица.

Я решила пойти дальше и медленно опускала указательный палец вниз, в то время как пуговицы на его рубашке звонко отскакивали в разные стороны. Золотистая радужка словно становилась ярче, а температура в комнате поднималась. Капелька пота скользнула с моей спины на ягодицу и дальше на бедро, неприятно кольнув прохладой, и клянусь, всего на мгновение, его взгляд пропутешествовал от края сорочки к моей грудной клетке, акцентируясь на неспокойном биении сердца.

Его рубашка треснула на середине, распахнувшись, и я увидела то, что не ожидала, – моя сила оставила на нем след, тогда, у зала для мероприятий. В остальном, грудь Кэма была абсолютно идеальной – ни шрамов, ни родинок, ни родимых пятен, словно отпечатки прошедших тысячелетий тлели на его горячей коже, едва коснувшись. И это нелепое пятно от «моей руки» ... Я нахмурилась и хотела преодолеть разделяющий нас метр, но он предупредительно сощурился, и я не сдвинулась с места. Прикрыла глаза, воззвала к окружающей энергии и мысленно стерла этот изъян.

След пропал, и я распахнула до конца его рубашку, уверяя себя, что причина исключительно в желании убедиться, что на нем не было никаких больше следов. И действительно, на поверхности кожи выступали только ребра и умеренно выдающиеся мышцы живота.

Кэм несколько иронично на меня взглянул и тут же освободился от оков, отошел от стены и резким движением застегнул многострадальную рубашку на единственную уцелевшую пуговицу где-то в области груди. Я вдохнула так, словно кислород в комнате появился только что.

Свое смятении мне скрыть явно не удалось.

Но тысячелетний феникс должен понимать, что дело не в нем, а в пикантности ситуации для девятнадцатилетней студентки...

– Ты явно хотел знать, что я еще умею. Это все, доволен? Разойдемся с миром, забудем о случившемся? – голос странно осип, и я отвернулась от Кэма, абсолютно ничего не опасаясь. Ничего, кроме желания слиться с идеальной кожей этого мужчины...

Внезапная мысль осенила меня – кто же тогда оставил тот уродливый шрам на его шее и, вероятно, спине, раз на теле нет никаких других отметин?

Но вслух я сказала иное:

– Ты что, прибрался в моей комнате?

Из-под кровати больше не виднелись вещи, которые должны были быть в стирке, а на прикроватной тумбе не собирали пыль пузырьки с косметикой. Бордовый плед мирно покоился на стуле, книги и конспекты на столе были упорядочены по алфавиту, а всякие статуэтки и свечи переместились на книжный стеллаж, создавая некое ощущение уюта.

– Видеть это беспорядок снова было невыносимо. В первый раз я решительно промолчал, чтобы не указывать мисс на ее недостатки. Но мисс подобные вещи явно не беспокоят. – Он приблизился к моей спине, и я снова ощутила этот аромат леса, свежесть. И – некстати – его тепло. Практически в ухо Кэм проронил: – Венди, как вы только можете поворачиваться ко мне спиной?

Я засмеялась, схватившись за живот.

– А тебя не смущает, насколько нелепа данная ситуация? Я закопала тебя в могиле, а ты убирался в моей комнате, пока я спала.

– Порядок здесь навел Стюарт. Он за дверью.

Я замолчала и повернулась к Кэму лицом. Дворецкий самостоятельно навел чистоту в моей спальне...?

– А он что тут делает?

– Очевидно, что мисс придется со мной расплачиваться за столь вопиюще безобразное обращение. Уверен, что манипулирование энергией и огнем – едва ли вершина ваших способностей.

Зрачки Кэма налились золотом, и я не успела возмутиться, как вдруг его сила заключила меня в кольцо из огня.

– Поэтому, дорогая мисс, теперь у нас другая сделка. По правилам вы играть не умеете, поэтому – как это правильно говорится? – играть будем в одни ворота.

Я изогнула бровь и зло уставилась на феникса.

– С чего ты решил, что я подчинюсь?

– Если не хотите, чтобы все без исключения узнали о прошлогоднем инциденте, а директриса – о возмутительном нарушении правил. Знаете, о прогулке по кладбищу ночью и прочих, не достойных мисс, занятий...

Навёл справки, значит.

– Знаешь, не каждый день у тебя на глазах кто-то вспыхивает, как спичка, – скорее всего все уже знают без твоего участия, – отмахнулась я.

– Не знают. У меня свои методы.

– А если испепелю?

– Даже если получится, я восстану из пепла. Моя жизнь не имеет конца и противоречит всем законам природы. Но вы успели достаточно узнать, так? И вы не в том положении, чтоб угрожать, – он стрельнул взглядом на огненное кольцо. – Только не коснитесь, ужалит.

– Не ужалит, – ухмыльнулась я. – Я действительно осведомлена о твоей силе. Огонь – буквально часть тела феникса, и, если ты не хочешь навредить, ничего не произойдет.

У меня не было никаких сомнений, что пламя не обожжет. Судя по событиям прошлых дней, геройские наклонности у него имелись, несмотря на ряд сопутствующих им тараканов по типу «никаких прикосновений» и «если я хоть немного улыбнусь, мир расколется пополам».

Да и подумаешь, похоронила его разок... У кого не бывает размолвок?

– Венди, вы неправильно трактуете суть! Стойте, где стоите, – Кэм пытался воспротивиться и, возможно, освободить меня от оков, но я уже уверенно вытянула руку из кольца и положила сверху пламени, осторожно гладя, будто это было пушистое домашнее животное. Кэм вытаращил глаза – не столько взволнованно, сколько из научного интереса – осматривая меня целиком. – Похоже, проблемы с языком наблюдаются не только у первых встречных, но и у профессиональных переводчиков древних текстов... – пробурчал он себе под нос.

И что бы это значило?

– Хорошо, сыграем в твою игру – может будет веселее. Все равно больше я никого с могилы не подниму..., – последнее я прошептала.

Оливия уже оказала ответную услугу и не станет снова рисковать. А как мне выкручиваться дальше, я пока не придумала. Если б не тот чертов инцидент, я бы долго ещё жила незамеченной! Впрочем, в конечном итоге, те студенты пострадали от моей руки, и я чувствовала каплю вины... Настолько малую, что она потерялась бы даже под микроскопом.

– Так что, освободишь или подождем, пока с меня потечёт? – с вызовом прервала его поток мыслей, и он ожидаемо угрюмо на меня посмотрел. – Жарко.

Именно в этот момент дверь приоткрыл Стюарт и тихо поинтересовался:

– Господин, – сделал паузу, многозначительно посмотрел на меня и опустил глаза в пол, – я прошу прощения, что помешал...

– Стюарт, брось это! Она пленница, – выдохнул Кэм в сторону только что закрывшейся обратно двери.

– Пленница? Что за пленница добровольно готова идти, куда скажешь, господи-и-н, – протянула я.

Кажется, мне начинал нравиться его дворецкий.

Кэм отмахнулся в своем обыкновении и, протянув руку, все же забрал свое пламя назад:

– Только не в таком виде.

Тогда он, возможно, не догадывался, что в моем шкафу водились более вызывающие вещи.

Я освободилась и стряхнула невидимую пыль с сорочки. Кэм зашагал к двери и бросил на ходу:

– Подожду, когда вы переоденетесь. Возьмите сменную одежду и наряд для ужина.

Не меняя жизненную стратегию, я взвесила все «за» и «против» быстрее, чем стрелка на часах успела сделать полный оборот. Да и планов на каникулы у меня больше не было.

Я скривилась, собралась и быстро покидала вещи с спортивную сумку.

В небольшом двухэтажном особняке Кэма я насчитала порядка тринадцати окон. Часть из них выходила на позеленевший пруд, который легче было бы назвать детским бассейном из-за его габаритов. Участок был пустоватым. Все вокруг было неумолимо зеленым и коричневым, словно из маленького интровертного мира феникса высосали все иные краски. Вековые дубы частью кроны склонились над многоуровневой крышей особняка, вторя рукам заботливой матери, а единственным местом для отдыха служили несколько столиков и стульев с извилистыми, «ажурными» металлическими ножками.

Интерьер внутри, напротив, выглядел воодушевляюще. В центре гостиной стояли дубовый резной стол с множеством углов и обтянутыми светлой тканью креслами. Уютный бежевый ковер с вкраплением красного орнамента из цветов и листочков скрывал практически всю паркетную доску внушительного по размерам помещения, а незатейливая лепнина по краю белого потолка добавляла изысканности. Обои теплого горчичного цвета напоминали мне ириски, а шторы на окнах – невесомые и молочные – ванильный зефир. Но венцом красоты в помещении служил огромный камин, над которым висело белоснежное панно из гипса – стоящая полу боком женщина, закрывающая наготу веером. Чувствовалась в этом творении глубокая тоска.

Мне здесь нравилось.

Вот только он в открытую сообщил, что планировал как-то меня использовать:

– И что это за безвкусица?

– Склонен задать такой же вопрос касательно вашего внешнего вида.

Я недоуменно повернулась. Что не так с розовой кофточкой с перьями на рукавах и клеш джинсами?

– Как же манеры джентльмена?

– Их слегка припорошило землей на том холодном кладбище.

Съязвил – надо же. Но все еще каменнолицый.

– Безликость помещения в полной мере отражает хозяина... – притворно пролепетала я.

– А как же: «Мой "К" – почти произведение искусства. Высокий, взгляд выразительный...», – Кэм спокойно подошел к столу и налил себе стакан воды – словно мы разговаривали о погоде.

– Подслушивал нас с Оливией?

– Мне сложно не услышать то, что сказано отнюдь не шепотом. Даже за дверью.

– Не нужно делать вывод, что все падки на оболочку. Я просто трезво оцениваю вещи, – пожала я плечами.

– Мне показалось, смотреть вскользь, а не вглубь – тоже современные «тенденции».

– Смотря, на что смотреть. Льдина вдоль и поперек безжизненно холодная.

Я лучезарно улыбнулась ему и принялась искать взглядом кухню. Несколько часов в пути – это немного, но завтрак никто не отменял!

Стюарт словно прочитал мои мысли и бодро, совершенно не соответствующе его возрасту, выскочил из угла.

– Госпожа, господин вовсе не такой! Позвольте отнести ваш багаж в комнату для гостей... – он хотел было замельтешить с ним дальше, но Кэм пригородил ему путь на второй этаж.

Госпожа?

– Стюарт, ты мой добрый друг, но в последний раз прошу прекратить. Ты же знаешь, что моей парой может быть только мне подобное существо. Прочих я могу расщепить до пыли, сам того не желая, – Кэм предупредительно перевел на меня взгляд. – Помимо этого, у нас с мисс сотрудничество. По принуждению. Основанное на моей мстительной природе и некоторых ее особенностях... И вечером мы поедем к моему брату.

– Я усвоил, господин.

На слове «брат» Стюарт дёрнулся, словно его ударили под дых, затем вытянулся, как памятник. Казалось, что волосы на его голове тоже встали дыбом, и он запричитал что-то на неведомом мне языке. И спешно удалился.

Какая еще пара?

И зачем он меня по родственникам водить собрался?!