Глава 3

Если бы я могла выбирать, то предпочла бы не просыпаться сегодня.

Солнечные лучи резали по векам, кровать подо мной скрипела от малейших движений, а бок горел, словно к нему приложили раскалённую кочергу. А еще это «Пойдешь со мной на свидание»... Я схватилась за голову, ощущая, что на ней уже можно было жарить яичницу.

Неужели в лазарете нельзя повесить светонепроницаемые шторы?!

– Жарковато-о здесь, не так ли?

– Киллиан, это ты?

За шторкой согласно промычали, кровать заскрипела.

– Эй, кто-нибудь здесь есть? Нужна помощь!

В ответ лишь гробовая тишина. Возможно, начали заниматься менее пострадавшими пациентами в другом крыле.

– На тебя тоже солнце светит?

И снова полумычание-полухрип.

Я опустила ногу с койки, нащупав тапочек, и осторожно подвинула корпус к краю кровати. Идиоты, руки-то зачем опять перемотали?! Я отбросила бинты в сторону, ведь порезы на ладонях уже ожидаемо зажили. Еще немного, и я встану с кровати, вернее, сползу... Теперь кряхтела уже я, так как бок резанула вспышка боли. Опершись руками о собственные колени, я встала на пол и схватилась за стойку с капельницей, как за спасительную соломинку.

– Венди, лежи.. спокойно-о...

Шаг влево, еще один, вот почти смогла дойти до разделяющей нас шторки. Капельница дребезжала, следуя за мной по кафельному полу, еще больше раздражая наш с Киллианом слух, но выхода нет. Надо закрыть его от солнца – пока буквально не спекся.

Я зашла за шторку и ахнула. Кожа Киллиана выглядела еще более синюшной, откинутое одеяло открывало обзор на обнаженный торс ­­– несколько некрупных ран и непонятные пятна почти бордового оттенка цепями обвивали его талию.

– Не смотри... — Киллиан взглянул на меня и прикрыл глаза, по лбу скатилась капелька влаги.

– Я видела зрелище и похуже. Когда-нибудь раскапывал могилы?.. Могу сказать, тебя чуть-чуть подлатать и можно снимать в рекламе белья — туловище, что надо! А этот пронзительный взгляд!

– Что ты несешь, Венди, — он рассмеялся и тут же закашлялся.

Я осмотрела на окружающую обстановку — все абсолютно белое и бесполезное — и пришла к выводу, что витражи над головой Киллиана, сквозь которые просачивается солнце, мне не закрыть. Зато я могу поставить свою капельницу в противоположную от него сторону, накинуть одеяло и создать нечто вроде шалаша над нами. Прямо как в детстве.

Я провернула эти манипуляции и села на стул рядом с Киллианом. Он повернулся ко мне и благодарно улыбнулся:

– Теперь слепишь только ты.

Я засмеялась и сразу же скривилась, – кажется, у меня рана прямо в уголке губ.

– В какую игру мы играем, Киллиан?

– «Сделай сцену еще более неловкой, чем она уже есть». Знакомы два дня, а ты уже спала в моей кровати и видела меня без одежды.

Я хитро улыбнулась и парировала:

– Ты видел меня без макияжа и в ультра-коротких шортах. Что на меня напялили? — я возмущенно оглядывала свое тело, впрочем, не стесняясь относительной наготы.

– На тебе хоть что-то надето, принцесса, – ухмыльнулся Киллиан и подтянул одеяло повыше к груди.

– Принцесса...?

Мы оба озадаченно переглянулись, и сейчас я мечтала о его эмпатических способностях, чтобы понять, что он имел ввиду.

Палату внезапно сотряс вопль Оливии:

– Венди, черт возьми, ты почему здесь прохлаждаешься?! Ты получала мою записку?

В беседу, как ни странно, вклинился негодующий Киллиан:

– Если ты умеешь прохлаждаться с распоротым боком, будь добра, научи нас с Венди подобным развлечениям.

– Киллиан, не суй свой раздвоенный язык куда не просят!

– Венди, коридор!

Оливия резко развернулась, махнув упругими кудряшками, словно клинком, и грозно хлопнула дверью. Киллиан развел руками, насколько позволяло его положение, и озадаченно посмотрел ей вслед.

Я громко выдохнула и взялась за капельницу, преодолев вместе с ней расстояние до коридора за несколько минут. Так или иначе, это однозначно касалось Кэма – других тем для разговора у нас просто не было.

Тревожница Оливия опять рассекала коридор большими шагами.

– Венди, черт тебя дери, ты видела его способности, ты почему спокойна?! Твой Кэм – чертов феникс! Ты знала, что триста лет назад один из них спалил целую академию на востоке? Намекаю! Тебе понятно или нет? – Оливия отрывисто и бурно жестикулировала, сдерживая свой голос от излишней громкости.

Я потерла глаза и попыталась успокоиться: поведение холериков – это не то, что можно легко переварить.

– Оливия, я еще не пришла в себя, но зачем Кэму это? Он спал двести лет.

– Фениксы вообще стоят особняком от Иных, откуда мне знать, что у него в голове?! Может он кому-то мстит?

– Оливия, если это так, зачем ему спасать нас с Тиной?

– Не знаю? Его очаровала твоя детская непосредственность и неугомонный язык?

Она развела руками и наконец остановила свою тираду. Как говорится, в чужом глазу...

Я выдохнула и надавила на пакет с раствором, как будто это могло помочь моей головной боли.

– Впрочем, если ты права, и он – феникс, он может быть чрезмерно могущественным...

– Наконец, светлая мысль, Венди.

Оливия продолжила тараторить, но я полностью погрузилась в собственные мысли, блуждая взглядом по винтовой лестнице.

С самого начала мне показалось странным то, что я не чувствую особой связи между нами, что, если он мне вовсе не подчиняется? И кто еще мог развести пожар такого масштаба и зачем, если в нашей Академии особо не было сильных и опасных студентов. Нужно ли проверить, отзывается ли он на мою магию, или весь ритуал был фарсом...?

Я нахмурилась и выцепила из слов Оливии нечто важное.

– Что ты сказала?

– Книга Заклинателей. Я попросила старших студентов достать ее для меня из библиотеки. Кое-что в ритуале не сходится с тем, что ты мне описывала. Скованный должен был как следует напитаться водой и только после этого проснуться. Без воды Заклинателей он был бы в глубоком сне. Ты понимаешь?! Скорее всего этот «К» тебя обманул.

Оливия начала ходить кругами и лихорадочно считать до десяти, чтобы успокоиться.

– Что тогда он делал в гробу на этом кладбище немертвых? Оливия, успокойся, наконец! – Я схватила ее за плечи и взглянула в широко распахнутые карие глаза. В боку снова кольнуло. – Ты понимаешь, что, если он не был Скованным, значит, ты вообще не причем! Ненормальная, одинокая Венди поплелась ночью в лес искать себе красивого бойфренда – убедительная же история?

Я успокаивающе улыбнулась и с полной серьезностью продолжила:

– Если завтра утром я не вернусь с кладбища, расскажи директрисе, что считаешь нужным, чтобы та сообщила моей семье.

– Венди, ты что, одна пойдешь... – Оливия ахнула и прикрыла рот рукой.

Я и не то могу...

Где же я оставила лопату?