Глава 14

***
Мы становимся взрослыми, когда понимаем: никто нас спасать не собирается.
***

Мы останавливаемся у маленькой площадки — чуть приподнятой над дорогой, с открытым видом на небо. Место пустынное, неровное, с обрывистыми краями. Воздух — холодный, почти злой.

Сэм первым выскакивает из машины.

— Так! — объявляет он, вынося телескоп на вытянутых руках, будто это младенец. — Никто не трогает! Никто не комментирует! Я — капитан этой миссии!

— Рад за тебя, — лениво отвечает Тайлер, выходя из машины. — Сделай хоть что-то правильно.

— Я ВСЁ делаю правильно! — возмущается Сэм, одновременно умудряясь зацепиться ногой о камень.

Я выхожу последней. Холодный воздух бьёт в лицо. Где-то вдалеке слышен гул трассы. Сэм уже опустился на колено и настраивает штатив — ловко, сосредоточенно, будто делал это тысячу раз.

Тайлер стоит чуть в стороне. Руки в карманах. Профиль резкий. Взгляд — на меня. Я стараюсь не реагировать, но внутри всё равно сжимается.

Сэм вскакивает:

— Почти готово! — и отходит, гордый своим шедевром.

— Ты точно знаешь, как этим пользоваться? — уточняю я.

— Обижаешь, — он хлопает себя по груди. — Сейчас покажу.

Он наклоняется к телескопу, начинает ловить резкость, бормочет что-то восторженное, полностью уходя в процесс. Тишина держится секунду... две... пока Тайлер не разрушает её.

— Ты часто так делаешь?

Я оборачиваюсь.

— Что «так»?

Он смотрит прямо в глаза.

— Садишься в машину к незнакомым парням. Поздно ночью. В штате, где уже третья неделя идут убийства.

Я выдыхаю — коротко, резко.

— Я села к Сэму. Мы знакомы.

— Да? — он делает шаг ближе. — Сколько? Два дня?

Я сжимаю губы.

— Этого достаточно, чтобы понимать, что он нормальный.

— Нет, Элли, — ровно отвечает он. — Этого достаточно только, чтобы придумать себе оправдание.

Сэм подаёт голос из-за телескопа:

— Так, я вообще-то здесь! И вообще-то нормальный!

— Я сейчас не с тобой говорю, — не оборачиваясь, говорит Тайлер. Его взгляд остаётся прикованным ко мне. — Ты даже не знаешь, кто мы. И всё равно поехала.

В его голосе нет злости. Нет осуждения. Есть только... анализ. Как будто он раскладывает меня по полочкам.

— Я сама решаю, что делать, — отвечаю я спокойно. — Я не ребёнок.

— Ты говоришь, что не ребёнок. Но хуже всего — когда человек думает, что взрослый... а ведёт себя наивнее ребёнка.

— Наивнее? — мне хочется фыркнуть, но выходит слишком остро. — Серьёзно?

— Да. — Он не отводит взгляд. — Ты даже не подумала, что могло быть, если бы мы были не теми, кем ты решила нас считать.

— Могла подумать, — бросаю я. — Но я увидела, как Сэм...