ГЛАВА ВТОРАЯ
Арэс
Тишина в моём кабинете имеет вес. Не ту тишину, что бывает в пустых помещениях — лёгкую, эхообразную. Эта тишина густая, выстоянная, как старый коньяк. Она впитывает в себя каждый звук: скрип кресла, шелест бумаги, даже биение собственного сердца. Её я и купил вместе с этим домом. Вернее, не купил. Присвоил. Как и всё остальное.
Я сидел за столом, который видел больше решений, чем верховный суд. Тёмное дерево, ни единой бумажки на поверхности. Только ноутбук с затемнённым экраном и стакан с водой. Лёд уже растаял. Я смотрю на капли, стекающие по стеклу. Они двигаются медленно, неохотно. Как время в этой комнате.
Голод.
Он был со мной всегда. Не в животе. Глубже. Где-то за грудной клеткой, там, где, по идее, должна быть душа. Ощущение пустоты, которую нельзя заполнить ни деньгами, ни властью, ни страхом в глазах тех, кто стоит перед тобой на коленях. Раньше я думал, это жажда — больше, выше, сильнее. Я получил всё. Голод остался.
Он просто сменил форму. Теперь это была скука. Изысканная, дорогая, убийственная скука.
На экране ноутбука всплыло сообщение. Зелёный значок. Виолетта.
V.: Отчёт по южному району. Нестыковка в цифрах. На 15% меньше отчислений от клубов «Велари» и «Энигма». Объяснение — ремонт.
Я: Ремонт длится три месяца?
V.: Именно. И владелец лицензии сменился. На подставное лицо. Цепочка ведёт в никуда.
Я: Вывод.
V.: Кто-то решил, что можно готовить на моей плите, не спросив разрешения. Старая схема. Эскорт под прикрытием клубов. Мелко, грязно, глупо.
Эскорт. Слово вызвало во рту привкус гари. Мелкий, паучьий бизнес, доставшийся мне в наследство от мира отца. Я его запретил в первые же месяцы правления. Не из моральных принципов. Из гигиены. Такая грязь привлекает внимание полиции, журналистов, конкурентов. Она липкая. А я предпочитаю чистоту. Абсолютную.
Но кто-то решил, что запрет — не для него. Возродил старую схему, причём на моей же территории, пользуясь моей же защитой. Это был не вызов. Это было плевком в лицо. Безымянным, трусливым, из темноты.
Голод внутри шевельнулся. Не от желания наказать. От предвкушения дела. Цели. Хоть какого-то движения в этом идеально отлаженном, мёртвом механизме моей жизни.
Я: Всё, что есть по новому «владельцу». И по тому, кто его крышует внутри наших рядов. К вечеру.
V.: Босс, это копошение где-то внизу. Лука или Грета справятся.
Я: К вечеру, Виолетта.