Глава 4. Во имя Отца, Сына и Святого Духа
В мёртвой тишине стук часов ощущался громче звона колоколов. Феликс сидел в абсолютном одиночестве, сгорбившись над бумагами, разложенными на столе. Тихо стуча пальцев в такт маятнику, он всё пытался думать. А в голове лишь крутилась одна фраза: «Молли изменяет вам». Не сказать, что Феликс не догадывался об этом, с женой они были едва ли больше, чем сожителями, но до чего же неприятно было узнать это. Да ещё и от Элиаса.
Феликс потирает виски и, к его же стыду, чувствует, как покраснели уши, стоило только вспомнить, что он ответил на постыдный и издевательский вопрос «желаете узнать, на что же она променяла вашу сутану?», в то время как Элиас похабно улыбался и потягивал застёжку своей куртки. Тогда Феликс был в таком шоке, что сам не понял, как сказал «желаю». Благо, ушёл он из кабинета быстрее, чем рассмеявшийся Элиас смог предпринять что-либо. Но вспоминать это сейчас было ужасно стыдно.
Работа в церкви стала его спасением. Он и раньше уделял служению большую часть своей жизни, но сейчас стал проводить там всё своё время. Домой приходил разве что поспать, когда уже было темно, а уходил на рассвете. Иногда с женой они встречались взглядами на мессах, иногда даже разговаривали. Феликс изо всех сил старался делать вид, что всё как прежде. Всё так же он улыбался Молли, говорил дежурные фразы, благодарил за посещение церкви. Вот только всё чаще он стал обращать внимание, как Молли улыбается молодым прихожанам, как, иногда, поздно возвращается домой или как часто уходит из дома, словно стремясь сбежать.
Однако больше всего вызывало раздражение то, как она взаимодействовала с Элиасом, что приходил на территорию церкви с младшими братьями, отводя их на занятия Катарины. Он задерживал на Молли взгляд немного дольше, чем на остальных, был мил и всегда обходителен, будто это его женой она была. В то время как с Феликсом контактов он чуть ли не избегал. По крайней мере, перестал так часто к нему приставать, как делал это раньше. Пропали записки, пропал рёв мотора, провокационные вопросы, неожиданные визиты и его взгляд с третьего ряда. В какой-то момент Феликс уловил внутри себя мысль, что ревнует вовсе не Молли. Но эта мысль тут же была согнана одной вспомнившейся фразой: “Не ложись с мужчиной, как с женщиной: это мерзость” — говорил закон Божий. Понятнее и быть не могло.
* * *