Глава 16. Классика жанров
Он снова и снова повторяет себе, что это лишь пастырская обязанность. Просто часть работы — заботиться о прихожанах и их семьях. Именно поэтому он приглашает Элиаса в дом, а не потому что сам имеет желание его там видеть. Просто… он не может отказать этому красивому, побитому лицу. Становится его жаль. И всё, только из-за этого…
Вообще, Феликс не очень любит гостей. Он слишком часто находится в кругу чужих людей, чтобы испытывать радость видеть их ещё и в своей обители. «Семейном гнёздышке», так сказать. В котором никогда не бывает семьи, но всё же. Должно быть поэтому что-то глубоко внутри него встрепенывается, стоит игривому, быстрому стуку нарушить молчание дома.
Феликс в своей излюбленной чёрной рубашке и брюках (сутана покоится на спинке стула), когда открывает дверь. Элиас предстаёт перед ним в чёрной кожаной куртке, накинутой на плечи поверх белой футболки с принтом какой-то группы, а его светлые джинсы, отлично обтягивающие все сильные участки тела, потерты и порваны в тех местах, на которые он чаще падает. Внезапно в голову ударяет осознание, что он мог бы и не открывать дверь, притвориться, что его нет дома… но открывает.
— Да ладно, — вместо приветствия, с удивлённой радостью восклицает Элиас, — а вы и правда бываете дома! Вы всегда мне казались очень занятым.
— Иногда бывают свободные дни, — Феликс отходит в сторону, позволяя ему пройти, — просто обычно я провожу время в церкви.
— Это потому что Молли дома? — Фраза звучит так обыденно, что Бауэр даже не успевает возмутиться. В любом случае, Элиас уже проходит в дом, разуваясь и вешая куртку. Будто он каждый день бывает здесь в гостях. — А вы меня ждали, как посмотрю. Так быстро открыли… Что вы делаете, когда проводите время дома?
— Читаю, — Феликс ненадолго задумывается, действительно сомневаясь в ответе, — иногда я беру книги из городской библиотеки или получаю их в подарок, а иногда перечитываю то, что есть.
— Вы знаете, что ужасно скучный?
— Какой есть.
— А если нет настроения читать?
— Тогда слушаю музыку с пластинок.
— Дайте угадаю, классическую?
— Именно, — Феликс сам улыбается своей предсказуемости, — я люблю слушать Вивальди из-за его скрипки. И люблю фортепианную музыку.
— А почему тогда сами не играете?
Элиас падает в мягкое кресло. В кресло хозяина этого дома.
— Когда-то я играл на пианино, — Феликс мягко улыбается своим воспоминаниям, — я любил и люблю произведения Моцарта и Шуберта. Когда-то даже думал стать музыкантом, такая глупость.