Глава 1
I. Глава 1. Первый день лета.
Июнь во фьордах не приносит зноя, он приносит прозрачность. В шесть часов утра солнце уже стояло высоко, но его свет казался процеженным через толщу ледяной воды - блекло-голубым, почти невесомым. Над зеркальной гладью Сторвика неподвижно висел тонкий, как марля, туман. Он цеплялся за подножия скал, скрывая острые гранитные изломы, и мягко окутывал причал.
Здесь, в вымышленной норвежской деревне на триста душ, тишина никогда не была мертвой. Она состояла из сотен едва различимых звуков: далекого, глухого рокота лодочного мотора на самой границе видимости, резких криков чаек, круживших над водой, и ленивого плеска волны о просмоленный настил пирса. Воздух был настолько чистым, что кружилась голова - в нем смешались густой, смолистый аромат близкой хвои и резкий, пронзительный запах соли и подсыхающих водорослей.
На краю причала, сгорбившись на низком перевернутом ящике, уже сидел старик Олав. Его пальцы, узловатые и темные от многолетней работы с солью и дегтем, двигались с механической, почти гипнотической неторопливостью. Он чистил старую сеть, выковыривая застрявший мелкий мусор. Олав не поднимал головы, когда мимо, у самой кромки воды, шурша гравием, проходили редкие ранние прохожие, но неизменно кивал - едва заметным, вежливым движением козырька выцветшей кепки.
Чуть дальше, за невысоким деревянным забором, выкрашенным в традиционный для этих мест темно-красный цвет, замерли две женщины. Одна держала в руках плетеную корзину, другая опиралась на садовые грабли. Их голоса доносились приглушенно, слова тонули в тумане: они неторопливо обсуждали расписание нового парома, который со следующей недели должен был ходить до Бергена трижды в неделю вместо двух, и капризное северное лето, обещавшее быть дождливым. На окнах их домов, за чистыми белыми рамами, уже алели первые пышные головки герани. Деревня просыпалась так же, как просыпалась сто лет назад - без спешки, зная историю каждого дома и каждого разбитого колена.
Ингрид Ларсен проснулась за пятнадцать минут до того, как на тумбочке должен был щелкнуть старый механический будильник. Впрочем, он редко был ей нужен. Биологические часы, настроенные на ритм рыбацкого поселка, работали безупречно.