I. Глава 2. Чужой среди своих.

Июньское солнце поднималось над Сторвиком без лишнего шума, медленно вытягивая тени домов вдоль береговой линии. Ингрид шла по узкой грунтовой дорожке, держа в руке пластиковое ведро с колотым зерном. Соседка с их улицы, фрау Кристиансен, накануне уехала на три дня в Берген к сестре и слезно просила приглядеть за курами. Для Ингрид это не было обузой - она любила утренние прогулки, когда деревня только-только сбрасывала с себя остатки ночной прохлады.

Дорожка огибала невысокий холм и вела прямиком мимо дома Астрид Нурдал. Ингрид невольно замедлила шаг, приближаясь к старому деревянному строению. Этот дом всегда казался ей живой картинкой из книг о старой Норвегии: глубокий, темно-красный цвет стен, вобравший в себя деготь и соль за долгие десятилетия, белоснежные ставни с аккуратными резными узорами по краям, которые Астрид подкрашивала каждую весну. Небольшой сад перед фасадом слегка зарос густой сиренью, чьи тяжелые фиолетовые гроздья клонились к самой земле, источая сладковатый, дурманящий аромат. У дощатой стены сарая стоял старый дамский велосипед с облупившейся зеленой краской на раме и плетеной корзиной на руле. Чуть поодаль раскинула ветви старая яблоня - Ингрид знала от матери, что ее посадил еще покойный дедушка Элиаса, когда они только построили этот дом. Возле самого крыльца, на вымощенной плоским гранитом площадке, примостилась простая деревянная лавочка с потрескавшимися от времени перекладинами.

Окна мансарды и кухни были распахнуты настежь. Из глубины дома доносился легкий, уютный шумок: звяканье фарфоровых чашек, шорох половиков и негромкие, отчетливые голоса, разносившиеся в прозрачном утреннем воздухе.

Внутри дома, на небольшой кухне, залитой косыми лучами солнца, Астрид Нурдал вовсю суетилась у плиты. Она то и дело поправляла фартук, переставляла баночки со специями и нарезала домашний сыр, двигаясь с той удивительной легкостью, которая бывает только у пожилых деревенских женщин, привыкших к постоянному труду.

Элиас сидел за большим круглым столом. Он только что проснулся: его темные волосы были растрепаны, падая на лоб непослушными прядями, а в заспанных голубых глазах читалось легкое утомление. На нем была простая серая футболка, подчеркивающая линию плеч, и свободные домашние джинсы. Обхватив длинными пальцами теплую белую чашку с крепким черным кофе, он лениво, подперев подбородок ладонью, разглядывал раскинувшуюся за окном панораму Сторвика.