Глава 9.1 Люцифер
Утром зарождающегося лета Реморов вспомнил танец Патрика Суэйзи и Лизы Ниеми, который видел в детстве. Нашел у отца кассету с записью выступления и за всю жизнь пересматривал по меньшей мере сотню раз, настолько его завораживали движения и эмоции артистов. Он ничего не знал о подробностях их отношений, но всегда восхищался синхронностью, с которой они танцевали.
Синхронность. Мышление на одной волне. То, о чем он всегда мечтал. То, что недавно смог отыскать. Дивная и необъяснимая гармония, связавшая его с Аграфеной. Он твердо знал — вместе они могли бы свернуть горы. Так почему она этого не улавливала? Почему сторонилась его?
Люцифер и прежде замечал, что Эсперова чувствует себя спокойнее и раскованнее в обществе Соломона и Фиделиных, но сегодня утром это наблюдение, просочившееся алчным червём в плод его разума, впервые повлекло за собой трещину в самоконтроле. Почему рядом с Даниилом она расцветала не хуже розы, а с ним настораживалась и замирала?
Открыто Феня никогда этого не демонстрировала, но Люцифер чувствовал, как напряжение электризовало воздух, когда он подходил слишком близко. Несмотря на все его старания вести себя учтиво и прилично, Феня продолжала держать дистанцию.
Они так быстро написали и отрепетировали собственный этюд! Несколько дней приходили на репточку в нерепетиционное время и сочиняли, меняли непонравившиеся отрывки, переигрывали до боли в пальцах. Он был счастлив. Впервые за долгое время отвлекся от мыслей об отце; о матери, которую отчаянно и безуспешно старался найти; о препираниях с Наумом, неимоверно любившем втирать соль в душевные раны окружающих.
Не было и дня, чтобы брат не задал ему колкого вопроса. Про соперничество с Аспирином, всячески намекая, что решил бы этот конфликт гораздо лучше и эффективнее. Про выговор отца о том, что Люциферу следовало поучиться ответственности. Про бандану Аграфены, которую он тщательно отстирывал в раковине от собственной крови, а Наум это заметил и принялся лезть в душу с наводящими вопросами. Люк жалел, что когда-то поставил его в известность о существовании Фени.
Он слабо понимал мотивы старшего брата — они были чрезмерно противоречивы. То Наум безвозмездно предлагал помощь, ссылаясь на семейную связь, то тщательно подчеркивал, что они не родные друг другу. Люк и сам не считал его родным в полном смысле слова. Кристина с самого детства приучила его сторониться брата, и по наитию он до сих пор продолжал следовать заветам матери. Так проще.