Глава третья: Первый аромат.
Лондонское утро, начавшееся с серой влаги, к полудню стало выглядеть обманчиво чисто. Шон и Дэвид приехали в Блумсбери. Район казался оазисом тихой, старомодной красоты, совершенно чуждым стеклянному блеску «Золотого кольца». Цветочная лавка «Земля и Небо» была маленькой, но внушала доверие. Запотевшие витрины скрывали буйство красок и форм. На табличке висела аккуратная надпись: Ева — владелец.
— Тебе не кажется, что мы ведем себя как в кино, Шон? — проворчал Дэвид, поправляя галстук. — Детективы, идущие по следу "цветочного запаха".
— Нет, Дэвид. Мы идем по следу педантичности, — ответил Шон. — Человек, который способен на идеальный удар, но не может вынести беспорядка.
Когда они вошли, Шона окутало. Это было не просто "хорошо пахнет". Это была сложная, многослойная волна: тяжелая, дурманящая сладость жасмина смешивалась с острым, свежим ароматом мяты и проникающим запахом влажной, плодородной земли. Запах был настолько доминирующим, что вытеснял из его легких городской смог. Это был тот самый запах. Уникальный, стойкий, неповторимый. Внутри всё было организовано с маниакальной точностью. Горшки стояли по идеальной симметрии, каждый стебель был выставлен так, чтобы подчеркнуть соседний. Это была идеальная чистота, которую Шон нашел бы успокаивающей, если бы не знал, что эта чистота — маска.
Она стояла у дальнего стола, спиной к ним, занятая тем, что методично обрезала стебли белых лилий. Её фигура была хрупкой, волосы цвета темного ореха собраны в небрежный пучок. На ней был простой льняной фартук, испачканный землей и зеленью, что, парадоксальным образом, подчеркивало её деликатность. Когда она обернулась, Шон остановился. Ева. Глаза были глубокими, серо-зелеными, как вода в лесу. Они были уставшими и настороженными, но на лице застыла мягкая, профессиональная улыбка. Эта улыбка была безупречной. И в этом был её ужас. Шон мгновенно сопоставил её образ с образом убийцы. Хрупкая, нежная, пропахшая жасмином. Та самая, что нанесла смертельный удар.
«В ней нет гнева. В ней только страх. Она не монстр. Она жертва, которой пришлось стать хищником», — подумал Шон, и это впервые за его карьеру вызвало в нем не профессиональный интерес, а мучительное сочувствие.»
Дэвид откашлялся.
— Добрый день. Мы из полиции. Детектив О’Коннелл, детектив Браун. Нам нужно задать вам несколько стандартных вопросов.
Ева положила нож на стол, её движения были грациозными, неспешными.