Дождь в Роудпорте
Некоторые тайны не исчезают — они просто учатся жить внутри нас.
Дождь в Роудпорте не прекращается. Он словно часть города — не шумный, не бурный, просто тихий шёпот на окнах. Мелкие капли стекают по стеклу, разбиваются о вывеску «У Петти», и неоновый свет — голубой, розовый, голубой — отражается в мокром асфальте, будто в воде. Кафе стоит на обочине дороги, между старым кинотеатром и магазином антиквариата. Когда едешь мимо ночью, неон кажется маяком для тех, кто заблудился. Здесь всегда пахнет кофе, карамелью и чем-то домашним, вроде пирогов с вишней, которые Петти печёт каждое утро. На стенах висят старые фотографии — Роудпорт двадцатилетней давности: пляж без набережной, школьная ярмарка, и снимок молодого шерифа с победным кубком.
Рядом с входом стоит музыкальный автомат, который играет только старые песни — "Drive" The Cars, "In the Air Tonight" Фила Коллинза, "Every Breath You Take" Police. Иногда кажется, что весь Роудпорт застрял где-то между ними. В зале тихо гудит кофемашина, а со стороны кухни доносится стук ножей и пар. Петти, полная женщина с мягкими руками и вечно красным фартуком, напевает себе под нос, переворачивая панкейки на большой сковороде. Несколько постоянных посетителей сидят у стойки — мистер Холт, почтальон, пьёт кофе с ромом, а старина Беннет обсуждает с нейтральным выражением последние новости. Всё идёт своим чередом.
Пока не звенит дверной колокольчик.
Трое парней влетают внутрь, стряхивая с волос дождь и запах улицы. Впереди — Эдвин Сандерс, в синем бомбере с эмблемой школы. Его улыбка — напускная, уверенная, та, которой он привык пользоваться, когда хочет понравиться.
— Эй, Кирби! — он хлопает по стойке, и от его голоса внутри что-то дрожит, как струна. — Нам три молочных коктейля и картошку. Знаешь, чтобы скрасить вечер, а то в городе скука.
— У вас в компании всегда весело, — отвечаю я, доставая стаканы.
— Ну, мы стараемся, — он облокачивается на стойку, чуть ближе, чем нужно. — Городу ведь нужен кто-то, кто не даст ему заснуть.
— Ты и твои друзья — местная достопримечательность, — говорю я, пряча улыбку.
— Лучше бы был я один, — шепчет он, едва слышно. Но потом отворачивается, будто не говорил этого вовсе.
Я ставлю перед ними три высоких стакана с коктейлем, добавляю трубочки. Когда он берёт один, наши пальцы касаются. Мир будто становится тише. На мгновение слышно только шум дождя и далёкую песню из музыкального автомата — "Drive" звучит тихо, лениво, будто из другого времени.