Тишина под солнцем
«Иногда самое страшное в потере — не сама тьма, а тишина, которая после неё остаётся.
Гвен
Ночь пахла морем и чем-то электрическим, как будто где-то далеко готовилась гроза. Воздух был плотным, туманным, и даже луна выглядела рассеянной, будто не решалась светить слишком ярко. Гвен вышла через заднюю дверь. Тихо, на цыпочках, в чёрном худи, с капюшоном, натянутым на глаза. Кеды шуршали по мокрой траве. Ветер приносил запах соли и прелых листьев.
Она не думала — просто шла. К дороге, что вела к лесу. Куда-то, где не нужно было притворяться. Каждый шаг звучал громко. Каждый вдох был тяжелее предыдущего. Когда впереди вспыхнули фары, она прищурилась, прикрываясь рукой.
Машина остановилась рядом. Громкая музыка. Смех. Голоса, которые она знала.
— Смотри, королева идёт.
— Может, подкинем её?
Она подняла руку и показала средний палец. Старалась идти быстрее, не оборачиваясь.
— Эй, — грубый, низкий голос пробил воздух, как гвоздь. — Ты думаешь, ты лучше нас, да? Смотришь сверху вниз, как твой отец на всех.
Щелчок дверцы. Тяжёлые шаги. Чья-то рука схватила её за запястье — сильная, грубая. Она вырвалась. Ударилась плечом. И побежала. Шум ветра. Шорох веток. Лес принял её в темноту.
Где-то за спиной раздалось:
— Пойдём за ней. Она далеко не уйдёт. Проучим маленькую сучку.
Потом — только дыхание и гул крови в ушах. Тьма слилась с туманом, и всё исчезло.
Кирби
Роудпорт. Солнечное утро. Осень ещё не решилась стать холодной — только касалась щёк лёгким дыханием. Школьный коридор гудел, как улей. Смех. Щелчки шкафчиков. Звонкий треск обуви по плитке. Я стояла у своего шкафчика, облокотившись плечом, и смотрела, как вокруг течёт жизнь. Будто ничего не случилось. Будто Гвен никогда не существовала.
На мне был тёплый карамельный свитер, светлые джинсы, волосы спадали мягкими волнами на плечи. Я выглядела спокойно, даже красиво — но внутри всё звенело пустотой. Телефон в руке. Фото Гвен в новостной ленте — смеющаяся, счастливая, где-то на фоне стадиона. Две недели. И ни следа.
Берлин махнула мне с конца коридора.
— Кирб! Ты идёшь?
— Сейчас, — выдохнула я.
На стадионе ветер трепал ленточки на поручнях. Девочки из группы поддержки что-то обсуждали — новые движения, форму, предстоящий матч. Я стояла чуть в стороне, все это уже стало мне чуждо. ФБР. Город шепчет. Каждый что-то знает, но никто не говорит прямо. А я... я просто не могу дышать. Из дверей здания вышел директор. Он улыбался натянуто, как будто носил эту улыбку вместо маски.