14

Феликс стоял, прислонившись спиной к холодному стеклу панорамного окна, и смотрел на ночной город. Огни, словно россыпь бриллиантов, мерцали на черном полотне неба, но его разум был слишком занят, чтобы оценить эту красоту. Он чувствовал себя опустошенным после визита в тот кабинет, и все эти эмоции давили на него, словно груз. Он должен злиться на Хенджина, ненавидеть его за ложь и предательство, но эти чувства все время смешивались с чем-то, что пугало его сильнее. С необъяснимым притяжением, которое заставляло его сердце трепетать, всякий раз, когда Хенджин был рядом, особенно, когда он его целовал, когда прикасался к нему, доводя до безумия своим запахом шампанского и наглым напором.

Он почувствовал, как чьи-то руки обвили его талию, крепко прижимаясь к его животу, и шею обжег теплый выдох. Феликс вздрогнул, прикрывая глаза. Он знал, кто это. И от этого аромата, терпкого запаха кожи и шампанского, его тело предательски наполнилось желанием.

— О чем задумался, моя клубничка? — прошептал Хенджин ему на ухо, его голос был хриплым и чувственным, и от этих слов, по телу Феликса, словно ток, пробежали мурашки. — Ты так сладко пахнешь, — добавил он, проводя языком по его шее, — Хочу облизать тебя до костей. И да, в том кабинете у придирчивой дамочки мы ведь не закончили, — он тихо засмеялся, и в этом смехе было столько похоти, что у Феликса перехватило дыхание, а щеки вспыхнули нежным румянцем.

Феликс обернулся, и их глаза встретились. В глазах Хенджина бушевало пламя неприкрытого желания, и Феликс почувствовал, как его тело начинает дрожать, словно от озноба. Он должен оттолкнуть его, но его тело предательски тянулось к этому мужчине, словно магнит к железу.

— Хенджин, — прошептал Феликс, его голос дрожал от волнения, — Мы не должны…

Хенджин не дал ему закончить. Он притянул Феликса к себе и впился в его губы, поцелуй был грубым, настойчивым и невыразимо чувственным. Феликс ответил на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, и почувствовал, как его сердце бьется с бешеной скоростью. Хенджин целовал его так, словно пытался поглотить его целиком, завладеть им. Он играл с его губами, терзал их, дразнил языком, и от этого Феликс стонал от наслаждения.

Когда Феликс попытался вырваться из поцелуя, Хенджин не дал ему, он отстранился лишь на мгновение, и, имитируя толчок бедрами, прижался пахом к паху Феликса.
— Мм… — вырвалось у Феликса, и он задыхаясь, произнес, — Сделай так еще раз…

Хенджин усмехнулся и, продолжая его целовать, перешел к его шее, вылизывая и целуя ее, оставляя мокрые дорожки на нежной коже. Затем, спустившись ниже, он начал покрывать поцелуями его плечи, ключицу, нежно прикусывая кадык, вызывая у Феликса громкий стон.

— Ты такой вкусный, — прошептал Хенджин, покусывая его кадык, — Моя сладкая клубничка. Так хочу тебя съесть, до последней капли. Хочу наслаждаться тобой, пока не потеряю рассудок.

Хенджин подхватил Феликса на руки, целуя его, и понес в спальню, и Феликс, словно очарованный, обвил его шею руками, доверяясь ему полностью. Когда Хенджин положил Феликса на кровать, их глаза снова встретились, и в них было столько страсти, что у Феликса перехватило дыхание.

Хенджин навис над Феликсом и начал целовать его лицо, переходя от лба к вискам, щекам и, наконец, к губам. Его поцелуи были влажными и горячими, и Феликс застонал от удовольствия. Хенджин, медленно и соблазнительно, стащил с него рубашку, обнажая его бледную кожу, и начал целовать его грудь, оставляя на ней засосы.

— Агх… Хенджин… — простанал Феликс, его пальцы впились в плечи Хенджина, заставляя его спуститься ниже, к его животу. Хенджин, медленно, облизывал и целовал его, переходя от живота к бедрам, и Феликс задыхался от желания, его тело горело, словно в огне. Хенджин стащил с него брюки, и Феликс лежал перед ним полностью обнаженным, и все его тело было охвачено желанием.

Хенджин опустился на колени между ног Феликса и начал целовать его бедра, переходя к его паху. Феликс застонал, громко и откровенно, когда Хенджин начал вылизывать его член, обхватывая языком его головку, наслаждаясь его вкусом. Феликс извивался под его прикосновениями, его стоны становились все громче и откровеннее.

— Ох… Хенджин… — стонал Феликс, его голос был полным похоти, — Что ты со мной делаешь…

Хенджин, отстранившись, посмотрел в глаза Феликса, — Готов, моя клубничка? — прошептал он, и от этих слов у Феликса перехватило дыхание. Феликс ничего не ответил, лишь кивнул головой, его щеки налились краской, а глаза были полны желания.

Хенджин снова опустился к его паху и начал вылизывать его отверстие, проникая языком внутрь, наслаждаясь каждым миллиметром его тела, словно это был его самый любимый десерт. Он слизывал с него естественную смазку, и Феликс стонал все громче и громче, его руки сжимали простыни, а тело извивалось под его прикосновениями.

— Ммм… Хенджин… агх… — простонал Феликс, его тело дрожало, — Еще, пожалуйста… еще… — его стоны становились все откровеннее и развратнее.

Хенджин продолжал вылизывать Феликса, высасывая из него каждый стон, доводя его до предела наслаждения. Он был полностью поглощен тем, чтобы подарить Феликсу это ощущение, забывая обо всем на свете, наслаждаясь каждым его звуком, каждым его движением. Он знал, как заставить его стонать, как довести его до безумия.

Феликс, дрожа всем телом, готов был сорваться в пропасть наслаждения, его стоны становились все громче, а тело изгибалось под прикосновениями Хенджина. Он чувствовал, как все его тело горит от похоти, и как его разум медленно покидает его, оставляя лишь желание и безумие.

Хенджин, почувствовав, что Феликс готов, отстранился и медленно поднялся на кровать, глядя ему в глаза, начал медленно входить в него, раздвигая его бедра руками. Феликс закричал от боли и удовольствия, его руки обхватили шею Хенджина, прижимая его к себе. Его тело дрожало от наслаждения, а разум медленно уплывал.

— Ты такой хороший, Феликс, — прошептал Хенджин, его голос дрожал от возбуждения, — Ты такой узкий и горячий. Ты мой. Только мой.

— Ах… Хенджин… — простонал Феликс, его пальцы впились в спину Хенджина, оставляя на ней красные полосы.

Феликс ответил на его слова стонами и начал двигаться в такт Хенджину, их тела скользили друг по другу, а стоны разносились по всей комнате. Хенджин целовал его, кусал и терзал, оставляя на его коже засосы, а Феликс отвечал тем же, царапая его спину, извиваясь под его толчками.

Их тела двигались в одном ритме, словно они были созданы друг для друга, словно два пазла, идеально подходящие друг к другу. Они целовались, ласкали и стонали, их страсть не знала границ. Хенджин входил в Феликса все глубже и быстрее, и Феликс стонал от удовольствия, его тело изгибалось под его движениями.

— Ох… Хенджин… агх… — простонал Феликс, его тело содрогалось от наслаждения, — Я… я сейчас… агх…

Хенджин ответил ему хриплым стоном и ускорился, проникая в Феликса до самого конца, толкаясь так, что колени Феликса дрожали. И в этот момент их обоих накрыла волна наслаждения, их тела содрогнулись, и они издали громкие крики, а затем, изнеможенные, но счастливые, обнялись и прижались друг к другу, пытаясь отдышаться.

После того, как их страсть утихла, Хенджин посмотрел в глаза Феликса, и нежно поцеловав его в губы, перешел к его шее. Он слегка прикусил его кожу, и Феликс вздрогнул, его тело снова наполнилось желанием. Хенджин начал вылизывать и покусывать это место, пока на нем не появилась небольшая припухлость. Феликс почувствовал легкое жжение, которое разлилось теплом по всему его телу.

— Теперь ты мой, полностью, — прошептал Хенджин, прижимаясь к Феликсу, — Это моя метка. Ты принадлежишь только мне, и никому другому, понял? Ты мой, слышишь? Мой, и только мой, агх…

Феликс промолчал, но его тело горело от желания и возбуждения. Он был пленником этого человека, пленником его страсти, и, как ни странно, он наслаждался этим пленом. Он обнял Хенджина и прижался к нему всем телом, и, вскоре, погрузился в глубокий сон, чувствуя себя защищенным, как никогда раньше.

В спальне царила тишина, нарушаемая лишь их тихим дыханием. На кровати, усыпанной лепестками белых роз, лежали два обнаженных тела, переплетенные в страстных объятиях. На прикроватной тумбочке стояли бокалы с недопитым шампанским и тарелка с остатками клубники. За окном горели огни ночного города, освещая комнату мягким светом, создавая атмосферу уединения и интимности.

В этот момент Феликс знал, что его жизнь навсегда изменилась. И несмотря на боль, на ложь и предательство, он не мог отрицать, что влюблялся в этого несносного альфу с ароматом шампанского, который так хорошо сочетался с запахом его клубники. И он был готов принять этот вызов, каким бы сложным он не был.