2

Прошло пять лет с того трагического дня, когда жизнь Ли Феликса и Ли Хэвон перевернулась с ног на голову. Феликс, которому сейчас стукнуло двадцать четыре, больше не походил на того юного озорника, которым был когда-то. Он возмужал, превратившись в статного мужчину, чья фигура поражала своей грацией и силой, и даже его природная омежья сущность, выдаваемая тонким, сладким благоуханием спелой клубники, лишь придавала его образу загадочности. Его белокурые волосы приобрели пепельный оттенок, обрамляя лицо с резкими чертами, а в пронзительных глазах читалась холодная решимость. За прошедшие годы он старался скрыть свою мягкую омежью природу за маской делового альфы, облачаясь в строгие костюмы, которые безупречно сидели на его подтянутом теле, подчеркивая его значимость в деловом мире. Его поступь была грациозной и уверенной, как у хищника, выслеживающего свою добычу, а манеры – отточенными и властными. Хэвон, которой теперь исполнилось девятнадцать, расцвела подобно нежному цветку, превратившись из юной девы в утонченную омегу, чья кожа благоухала нежной лилией. Её черты лица стали тоньше и выразительнее, а длинные тёмные волосы, которые она любила собирать в высокую небрежную косу, открывали нежную шею, подчеркивая её изысканную и аристократичную внешность. Она посещала университетский курс по дизайну, где могла дать волю своему таланту, следуя давней мечте о создании прекрасного.

Особняк Ли, когда-то наполненный смехом и детской радостью, теперь был погружен в атмосферу сдержанности и тишины, в которой, однако, чувствовалась неуловимая печаль, как будто чего-то не хватало. Феликс, как мог, поддерживал атмосферу уюта и тепла, но даже самые красивые цветы и изысканные яства не могли полностью скрыть боль утраты, осевшую в его сердце.

В этот вечер Феликс, вернувшись из утомительной командировки, застал Хэвон в кухонных владениях. Она, как обычно, стояла возле плиты, помешивая какое-то варево, а на столе были разбросаны её конспекты и учебники, словно стремясь совместить заботу о брате с жаждой знаний. Кухня, оформленная в ультрасовременном стиле, со сверкающими мраморными столешницами и самой новой бытовой техникой, наполнялась бодрящим ароматом готовящихся блюд, который заманивал Феликса, словно магнит. Легкий запах лилий, исходящий от Хэвон, смешивался с ароматами специй.

— Здравствуй, — произнес Феликс, его голос звучал с заметной усталостью, но в нём чувствовалась теплота, когда он смотрел на свою сестру, являвшуюся для него единственной семьей.
— Ты вернулся? — откликнулась Хэвон, не поворачиваясь, её голос звенел нежной мелодией. — Я состряпала тебе ужин. Твои любимые ттоккальби.
— Благодарю, — отозвался Феликс, одарив сестру ласковым поцелуем в макушку. От него исходил легкий аромат клубники. — Как продвигается учёба?

Хэвон на миг оторвалась от кухонных дел, одарив брата нежной улыбкой, которая не могла скрыть нотку грусти в её очах.
— Всё нормально, — ответила она с тихой усталостью в голосе. — Только этот курс по истории живописи такой сложный, — вздохнула она, её взгляд был полон беспокойства, словно она сомневалась в своих силах. От неё исходил нежный аромат лилий.
— Убеждён, что ты с этим справишься, — заверил её Феликс, его взгляд был полон поддержки и гордости. — Ты у меня самая смышлёная и одарённая, — добавил он с нежной улыбкой.
— Ты всегда так говоришь, — пробормотала Хэвон, отводя взгляд, словно смущалась похвал.
— Потому что это чистая правда, — ответил Феликс, его голос был твёрд и серьёзен, он никогда не лукавил со своей сестрой.

Они расположились за небольшим столиком, где уже стояли две тарелки, источавшие аппетитный запах дымящихся ттоккальби. Пикантный аромат жареного мяса с приправами волновал аппетит Феликса.

— Ах да, — начала Хэвон, откладывая свои книги, словно приступая к серьёзному разговору. — Моя подруга Соён устраивает вечеринку в эти выходные. Хочешь пойти со мной? Соён, кстати, бета, от неё пахнет сандалом, уверена, что вы подружитесь.
— Вечеринка? — нахмурился Феликс, его лицо выражало недовольство. — Не думаю, что это хорошая затея, — его голос звучал слегка раздражённо, он не любил скопление народа и шумные сборища.
— Прошу тебя! — взмолилась Хэвон, её глаза наполнились надеждой, и она взирала на брата молящим взором, словно от этого зависела её судьба. — Я знаю, что ты постоянно трудишься, тебе нужно хоть немного отдохнуть. И, может, познакомишься с кем-нибудь? Может, обретёшь наконец пару?
— Хэвон, я не заинтересован в отношениях, — отрезал Феликс, его тон был твёрд и холоден, словно он захлопнул своё сердце для любви. — У меня нет на это времени, — добавил он, стараясь не встречаться с её взглядом. От него исходил лёгкий аромат клубники.
— Но, Феликс… — начала Хэвон, её голос был полон горечи.
— Ладно, хорошо, — уступил Феликс, его плечи опустились, понимая, насколько это важно для сестры. — Я составлю тебе компанию, только ради тебя, — проговорил он, выдавив лёгкую улыбку.
— Ура! — воскликнула Хэвон, её лицо озарилось счастливой улыбкой. — Я обещаю, будет забавно!

Ирония судьбы заключалась в том, что в тот же вечер, когда Хэвон, вся в предвкушении веселья, отправилась на молодёжную тусовку, Феликс, измученный бесчисленными делами и напряжённым графиком, решил отдохнуть в одном из баров в центральной части города. Бар с интригующим названием "Obsidian" был оформлен в тёмных тонах, с обнажёнными кирпичными стенами, кожаной мебелью и приглушённым освещением, создавая атмосферу секретности и безмятежности, где можно было укрыться от шума мегаполиса. В воздухе витал терпкий запах табачного дыма и крепкого алкоголя. В углу играл спокойный джаз, его звуки были мягкими и нежными, словно шёпот ночи, который манил к себе. Феликс, примостившись за барной стойкой, заказал свой излюбленный виски, и стал наблюдать за публикой, которая сидела за столиками, ведя тихие беседы, их голоса были приглушенными, словно шелест ветра. Слабый запах клубники, исходящий от него, едва пробивался сквозь сильные ароматы вокруг.

Внезапно, его взор замер, заметив знакомую фигуру, расположившуюся в углу, подобно тени. Это был Хван Хенджин, его заклятый враг, с которым у него была давняя вражда, словно шрам, который никак не желал заживать. Хенджин был альфой, благоухание которого пахло игристым шампанским, заполняя собой всё пространство. Его черты лица, резкие и выразительные, казались ещё более мрачными, а взгляд – холодным и цепким, словно он видел Феликса насквозь. Их глаза встретились, как два магнита, и между ними вспыхнула искра ненависти и притяжения, застывшая в их взглядах, словно они были готовы к бою. Благовоние клубники и шампанского смешались в воздухе, создавая странную и волнующую смесь.

— Что привело тебя сюда, "принцесса"? — произнес Хенджин, его голос звучал насмешливо, когда он подошёл к барной стойке, садясь рядом с Феликсом. Его движения были грациозными и непринуждёнными, словно он был полноправным хозяином этого места. От него исходил сильный аромат шампанского, наполнявший всё вокруг.
— Какого чёрта тебе нужно, ходячая катастрофа? — огрызнулся Феликс, его голос был наполнен раздражением, он едва сдерживался, чтобы не наброситься на него. Запах клубники от него стал сильнее.
— Просто наслаждаюсь твоей компанией, — отозвался Хенджин, с едкой усмешкой, его взор был полон презрения.
— С чего бы вдруг? — проворчал Феликс, его брови были сдвинуты, а кулаки сжались непроизвольно.
— Мне потешно наблюдать за твоим идиотизмом, — проговорил Хенджин, его губы искривились в насмешливой улыбке, а запах шампанского усилился, кружа Феликсу голову.
— А я с удовольствием смотрю на твоё самодовольство, — огрызнулся Феликс, его голос был наполнен ядом. — Оно делает тебя ещё более мерзким, — добавил он, не скрывая своей неприязни. Запах клубники от него стал еще слаще.

Между ними вспыхнула словесная перебранка, каждое слово было подобно пощёчине, а напряжение нарастало с каждой минутой.
— Ты ничуть не изменился, — бросил Хенджин, его тон был полон отвращения.
— А ты всё тот же напыщенный болван, — парировал Феликс, его руки сжались в кулаки, а запах клубники стал ещё более вызывающим.
— Может, перестанем обмениваться колкостями и перейдём к делу? — предложил Хенджин, его взгляд горел странным огнём, словно в нём проснулся дикий зверь, а аромат шампанского стал ещё более резким. — Давай, поспорим, кто больше выпьет?
— Ты бросаешь мне вызов? — усмехнулся Феликс, его азарт проснулся, словно хищник, выпущенный из клетки.
— Разумеется, — подтвердил Хенджин, его губы изогнулись в хитрой улыбке. — Ты же знаешь, что я никогда не проигрываю, — проговорил он, словно был уверен в своей победе.
— Это ещё посмотрим! — воскликнул Феликс, его глаза вспыхнули азартом, а запах клубники от него стал ещё более пьянящим.

Они заказали еще несколько порций виски и начали пьяный марафон. Феликс и Хенджин пили, не останавливаясь, их ненависть перемешивалась со странным влечением, которое они не могли совладать, их тела тянулись друг к другу, как магниты, а разум затуманивался от алкоголя. Речь становилась всё более сбивчивой, а движения — раскованными и дерзкими. Запах клубники и шампанского сплелись в воздухе, создавая дурманящий и искусительный микс.

И вот, под покровом ночи, их давняя вражда и непримиримая неприязнь неожиданно переросли в спонтанную и страстную связь. Они забыли обо всём, оставив в прошлом свои принципы, словно поддавшись животным инстинктам. Их тела слились в одно целое, и эта ночь стала для них не только пьяным бредом, но и странным, необъяснимым притяжением, которое они не могли отрицать.

В какой-то момент они покинули бар, нетвердо стоя на ногах, и очутились в дешёвом мотеле на окраине города. Комната, как из второсортного фильма, была уставлена потрёпанной мебелью, с пожелтевшими обоями и тусклым светом, едва освещавшим их деяния. Ароматы клубники и шампанского наполнили собой затхлый воздух мотеля.

Хенджин, словно безумный, впечатал Феликса в стену, его тело прижалось к его телу, не давая ему и шанса на побег. Феликс, застигнутый врасплох, прислонился спиной к стене, чувствуя, как его тело охватывает пламя желания. Запах клубники от него стал неистово сладким.
— Что ты творишь? — прошептал Феликс, его дыхание было сбито, а голос дрожал от страха и возбуждения.
— Ты сам этого жаждешь, — прорычал Хенджин, его взгляд был полон похоти и страсти, а аромат шампанского усилился, накрывая Феликса, словно волной.
— Нет, — попытался возразить Феликс, его голос был полон протеста, но тело уже горело от похоти.
— Да, — подтвердил Хенджин, его губы накрыли губы Феликса в грубом и требовательном поцелуе, словно желая вырвать из него всю душу.

Их поцелуи были резкими и требовательными, словно они пытались утопить друг друга в своей страсти, их губы кусали и рвали, а языки сплетались в диком танце. Хенджин прижимал Феликса к стене, не давая ему ускользнуть, его руки грубо сжимали его плечи, оставляя на них красные пятна.
— Ты будешь моим, — прошептал Хенджин, его губы перешли на шею Феликса, оставляя на ней красные засосы и укусы, а запах шампанского сводил Феликса с ума.
— Ненавижу тебя, — прохрипел Феликс, его голос дрожал от волнения и похоти.
— Врёшь, — прорычал Хенджин, его рука крепко сжала пах Феликса. — Ты меня желаешь, как и я тебя, — добавил он, его голос был полон животного вожделения.
— Да, чёрт возьми, желаю, — простонал Феликс, больше не в силах противиться своей плотской потребности. Его запах клубники стал еще более приторным.

Хенджин стал страстно целовать шею Феликса, оставляя на ней кровавые следы, его руки бродили по его груди, оставляя за собой жгучий след от прикосновений. Феликс, следуя своим инстинктам, прильнул к губам Хенджина, его руки сжимали его бедра, притягивая к себе как можно ближе.
— Ты такой восхитительный, — прохрипел Хенджин, его рука залезла под одежду Феликса, а запах шампанского кружил ему голову. — Я хочу тебя, — добавил он, его тон был наполнен развратом.
— Возьми меня, — простонал Феликс, его тело сотрясалось от желания, а запах клубники стал еще более манящим.
— Я уничтожу тебя, — прорычал Хенджин, резко срывая с Феликса одежду, его взор был полон похоти. — Ты будешь моим до конца, — пробормотал он, словно был в бреду.

Они стянули друг с друга одежду, бросив ее на грязный пол мотеля, словно она была им в тягость. Хенджин резко вошел в Феликса, его толчок был сильным и болезненным, но в то же время таким желанным, словно он хотел ворваться в его душу, разорвать его на части. Феликс застонал от боли и наслаждения, его руки вцепились в плечи Хенджина, словно боясь потерять его. Хенджин начал двигаться, его темп становился всё быстрее и сильнее, отчего Феликс терял дыхание. Запах клубники от него стал еще более сладким.
— Хенджин… — застонал Феликс, его голос дрожал от возбуждения, его стоны перерастали в громкие крики, а запах клубники кружил Хенджину голову.
— Называй меня по имени, — прохрипел Хенджин, его рука сжимала бедра Феликса, а запах шампанского окутал их обоих, словно пьянящее облако. — Давай же, черт возьми, называй меня, — добавил он с животным рычанием.
— Хенджин, — простонал Феликс, его тело дрожало от желания, его стоны были полны похоти, а запах клубники стал ещё более соблазнителен.

Хенджин, словно потеряв над собой контроль, двигался всё быстрее и сильнее, его зубы впивались в кожу Феликса, отчего тот выкрикивал всё громче и громче.
— Ты горишь, крошка, — прорычал Хенджин, его рука грубо сжимала пах Феликса. — Ты горишь от похоти, — добавил он, его взгляд был полон торжества.
— Да, чёрт возьми, горю, — застонал Феликс, его тело извивалось от наслаждения. Его запах клубники стал ещё более пьянящим.
— Кричи моё имя, — прорычал Хенджин, его голос был наполнен желанием, а в глазах горел дикий огонь. — Кричи моё имя, пока не сорвёшь голос, — добавил он, а запах шампанского стал ещё более удушливым и опьяняющим.
— Хенджин, — стонал Феликс, его тело дрожало от возбуждения, его стоны перерастали в безумные вопли, а запах клубники обволакивал всё вокруг, сводя Хенджина с ума. — Хенджин, я жажду тебя… — добавил он с отчаянием, а запах клубники стал ещё более сладким, дразня Хенджина.

Они оба выли от наслаждения, их стоны наполнили всю комнату, их тела были покрыты потом, а их души стремились друг к другу. Хенджин выплеснул свое семя в Феликса, отчего тот выгнулся, его крик был полон наслаждения и боли. Запах клубники и шампанского слился в безумный и волнующий аромат.
— Ты мой, — прохрипел Хенджин, его тело обмякло на теле Феликса, словно он хотел с ним слиться воедино. — Ты теперь мой навеки, — пробормотал он с горячим дыханием, обжигающим шею Феликса, а запах шампанского стал ещё более интенсивным и пьянящим.

Они лежали в объятиях, их тела были спутаны, их дыхание было тяжёлым, а сердца бились в унисон. Они, словно дикие звери, наслаждались своим безумием, а запах клубники и шампанского, исходящий от них, создавал странную и волнующую атмосферу, которая пропитала всю комнату.

На рассвете они пробудились в одной постели, оба растерянные, смущенные и терзаемые противоречивыми чувствами. Комната, в которой они провели ночь, выглядела ещё более убого в дневном свете, словно напоминая им о случившемся безобразии. Их одежда была разбросана по полу, а на простыне остались следы их страсти, как свидетельство бурной ночи. Ароматы клубники и шампанского всё ещё витали в воздухе, создавая необычную и волнующую атмосферу.

— Что… что это было? — прошептал Феликс, его голос был полон шока и смятения, а от него исходил слабый аромат клубники.
— Понятия не имею, — ответил Хенджин, отворачиваясь от Феликса, его голос был холодным и равнодушным, а запах шампанского стал ещё более резким. — Но это была оплошность, — добавил он с презрением.
— Оплошность? — усмехнулся Феликс, его взгляд был полон сарказма, а от него исходил тонкий аромат клубники. — Это было отвратительно, — произнёс он с презрением, и его запах клубники стал еще слаще.
— Да, отвратительно, — подтвердил Хенджин, его голос был полон отвращения, а запах шампанского стал еще холоднее.
— Тогда к чему всё это было? — спросил Феликс, его сердце забилось сильнее от ужаса и непонимания, а от него исходил ещё более пьянящий аромат клубники.

— Алкоголь, — пожал плечами Хенджин, его голос был полон равнодушия, а запах шампанского стал еще более резким. — Это всё алкоголь, — добавил он, словно стараясь оправдать своё поведение.
— Может быть, нам стоит обо всём забыть? — предложил Феликс, надеясь, что он сможет вычеркнуть эту ночь из своей памяти, а от него исходил такой манящий запах клубники.
— Это было бы разумнее всего, — ответил Хенджин, его голос был полон отстранённости, а запах шампанского стал ещё холоднее.

Внезапно Хенджин повернулся к Феликсу, его взгляд был полон непонятного напряжения, словно он хотел сказать что-то важное.
— Но что, если…? — начал он, его голос был тихим и неуверенным, а запах шампанского от него стал напряжённым.
— Что если? — перебил его Феликс, его глаза сузились от страха, а запах клубники стал ещё более сладким и дразнящим.
— Что, если ты забеременел? — произнёс Хенджин, его голос звучал словно шёпот, а запах шампанского стал тяжелее.
— Ты бредишь?! — воскликнул Феликс, его лицо исказила гримаса отвращения, а от него исходил резкий запах клубники. — Ты свихнулся?!
— Это возможно, — настаивал Хенджин, его взгляд был полон настойчивости, а запах шампанского от него стал ещё более резким и опьяняющим. — Нужно быть готовыми ко всему.
— Ты думаешь, что я хочу ребёнка от тебя?! — воскликнул Феликс, его голос дрожал от ярости, а запах клубники, исходящий от него, стал ещё более приторным и дурманящим.
— Я просто говорю, что мы не можем исключать такую возможность, — ответил Хенджин, его голос был спокоен, что ещё больше раздражало Феликса, а запах шампанского от него был холодным и отстранённым.
— Ты ненормальный! — закричал Феликс, его кулаки сжались, а запах клубники от него стал ещё более резким. — Я не желаю тебя видеть никогда!

Феликс, не говоря ни слова, быстро набросил на себя одежду и вылетел из номера мотеля, его сердце бешено стучало в груди, а разум был затуманен яростью и страхом. Он дал себе клятву забыть этот кошмар и никогда больше не видеть Хенджина. Аромат клубники, исходящий от него, силился перебить резкий запах шампанского, оставшийся после Хенджина.

В другом конце города, в это время, Хэвон, беззаботно веселясь на вечеринке, не подозревала о том, что её жизнь подошла к концу. В разгар веселья её пронзила резкая боль в животе и она потеряла сознание. Её друзья в панике вызвали скорую, и пока Феликс убегал от прошлого, его сестра боролась за жизнь в родильном отделении, и аромат лилии, исходящий от неё, был настолько слабым, что скоро должен был совсем угаснуть.

Через несколько дней Феликс получил страшные вести о смерти сестры и рождении его племянника, Юнхо. Он снова всё потерял, его мир рухнул, и он сбежал, словно от демонов, оставив всё позади. Он не знал, что судьба готовит ему новую встречу с Хенджином, которая перевернёт его жизнь и заставит его вновь вспомнить этот безумный аромат клубники и шампанского, преследовавший его и впредь.