9

Следующее утро началось для Феликса с ощущения хрупкого покоя, словно он ходил по тонкому льду. Радость от пробуждения рядом с Юнхо и невинная любовь его племянника на мгновение заставили отступить вчерашние тревоги и смутное беспокойство. Он поклялся себе, что сегодня он посвятит этот день Юнхо, стараясь всеми силами отогнать мрачные мысли о Хенджине и их неясных отношениях.

Феликс, нарядив Юнхо в удобный спортивный костюм яркого бирюзового цвета и кроссовки на липучках, сам надел спортивную одежду: темные джинсы, мягкую толстовку и легкую куртку-ветровку. Выпив чашку травяного чая и быстро позавтракав, они отправились в парк, расположенный недалеко от его загородного дома. Погода выдалась на редкость удачной: солнце светило приветливо, небо было чистым и безоблачным, а воздух был наполнен свежестью и прохладой осеннего утра.

Парк оказался большим и живописным, с зелеными газонами, вековыми деревьями, пешеходными дорожками и небольшим прудом, в котором плавали утки. Юнхо, как только они переступили порог парка, тут же побежал вперед, заливисто смеясь и размахивая руками. Феликс с улыбкой наблюдал за ним, наслаждаясь его звонким голосом, неутомимой энергией и способностью радоваться каждому моменту.

Они играли в прятки за могучими деревьями, запускали воздушного змея, раскрашенного в яркие цвета, и кормили хлебом уток, плавающих в пруду. Юнхо с удовольствием собирал опавшие листья, складывал их в кучу, а затем с криками прыгал в нее, разбрасывая разноцветные листья во все стороны. Феликс наблюдал за Юнхо, и в его сердце пробуждалось тепло и нежность. Он был благодарен судьбе за то, что Юнхо был рядом, и за возможность дарить ему свою любовь и заботу.

Затем, устав от активных игр, они решили отдохнуть на скамейке в тени раскидистого клена. Феликс расстелил на скамейке мягкий плед, и они удобно устроились на нем. Юнхо, утомившись от беготни, прижался к Феликсу и положил голову ему на плечо, словно маленький котенок, ищущий защиты и тепла.

— Феликс-хён, а ты меня правда любишь? — внезапно спросил Юнхо, глядя на Феликса своими большими, ясными карими глазами.
— Конечно, мой милый, я тебя очень сильно люблю, — ответил Феликс, прижимая Юнхо к себе и целуя его в макушку. — Ты мой самый любимый племянник на свете, — добавил он, и в его голосе звучала искренняя любовь и нежность.
— А я тебя тоже очень-очень люблю, — ответил Юнхо, обнимая Феликса за шею и прижимаясь к нему. — Ты самый лучший хён на свете, — прошептал он, уткнувшись лицом в плечо Феликса.
— Я очень рад это слышать, мой маленький, — ответил Феликс, прижимая Юнхо к себе еще крепче, и чувствуя, что его сердце наполнено теплом и безграничной нежностью. Он осознавал, что Юнхо для него уже больше, чем просто племянник. Он был его миром, его смыслом жизни.

Именно в этот момент, когда Феликс и Юнхо наслаждались спокойствием и умиротворением, их идиллия была нарушена. Из-за деревьев показался Хенджин, одетый в темный спортивный костюм и стильные солнцезащитные очки, которые скрывали его глаза. Феликс почувствовал, как его сердце пропустило удар, и он тут же насторожился.

Хенджин, заметив их, подошел ближе. Он остановился в нескольких шагах от них, и его взгляд был прикован к Юнхо. Феликс видел, как внимательно он рассматривает мальчика, словно пытаясь разгадать какую-то тайну.

— Феликс? — произнес Хенджин, его голос был удивленным и в то же время каким-то настороженным. — Какая неожиданная встреча, — добавил он, не сводя глаз с Юнхо, в котором он явно видел что-то, что его настораживало.
— Хван Хенджин, — ответил Феликс, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри него все кипело от беспокойства. — Какими судьбами ты здесь? — спросил он, стараясь сделать свой голос как можно более отстраненным.
— Я просто решил прогуляться, — ответил Хенджин, его взгляд по-прежнему был прикован к Юнхо. — А это… — начал он, делая паузу, словно тщательно подбирая слова. — Это кто? — спросил он, и в его голосе звучал невысказанный вопрос, который наполнил воздух напряжением.

Феликс на мгновение замолчал, стараясь скрыть свое смущение, раздражение и нарастающую тревогу.

— Это мой племянник, Юнхо, — ответил Феликс, стараясь говорить как можно спокойнее. — Юнхо, это Хван Хенджин, — представил он, не отрывая взгляда от Хенджина, словно пытаясь понять, что происходит в его голове.

Юнхо, оторвавшись от Феликса, посмотрел на Хенджина с нескрываемым любопытством.

— Здравствуйте, дядя Хван, — произнес Юнхо вежливым и немного застенчивым тоном, стараясь скрыть свое волнение.
— Привет, Юнхо, — ответил Хенджин, глядя на него с каким-то странным вниманием, словно пытаясь что-то в нем разглядеть. — А сколько тебе лет? — спросил он, и в его голосе чувствовалось нарастающее любопытство и какая-то скрытая тревога.
— Мне четыре годика, — ответил Юнхо, гордо выпятив грудь и глядя на Хенджина своими большими глазами.

Хенджин на мгновение замолчал, словно обдумывая услышанное, а затем посмотрел на Феликса с прищуренными глазами. Его взгляд был пристальным, словно он пытался проникнуть в самую душу Феликса.

— Четыре года, говоришь? — произнес Хенджин, его тон был насмешливым и в то же время полным какого-то подозрения. — Феликс, — продолжил он, не сводя глаз с Феликса. — Ты же помнишь, что четыре года назад я сказал, что ты можешь забеременеть? — спросил он, и его голос был наполнен скрытым напряжением и тревогой. — Я никогда не думал, что это случится так скоро, — добавил он, пристально глядя на Феликса, словно пытаясь прочитать его мысли и вытянуть из него правду.

Феликс почувствовал, как кровь приливает к его лицу, а сердце начинает бешено колотиться. Он понял, что Хенджин что-то заподозрил, и его интуиция не подвела его.

— Что за бред ты несешь, Хван Хенджин? — ответил Феликс, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри него все кипело от негодования и возмущения. — Юнхо – мой племянник, ребенок моей покойной сестры, — добавил он, стараясь говорить как можно тверже и увереннее.

Хенджин вскинул бровь, его губы тронула насмешливая улыбка.

— Нет, Феликс, я тебе не верю, — ответил Хенджин, и в его голосе звучала полная уверенность в своей правоте. — Я не слепой, Феликс, — добавил он, внимательно рассматривая Юнхо, и взгляд его был особенно пристальным, когда он смотрел на его темные, как и его собственные, волосы, и темные, как и его собственные глаза, и на форму его лица, которая была словно отражением его собственного. — Этот мальчик — мой сын, я чувствую это каждой клеточкой своего тела, — добавил он, его взгляд был прикован к Юнхо, словно он пытался убедить себя в своей правоте.
— Ты с ума сошел! — ответил Феликс, его голос дрожал от гнева и отчаяния. — Ты несешь чушь, Хван Хенджин, — добавил он, стараясь не выдать своего страха, который начал сковывать его сердце.
— Феликс-хён, что происходит? — спросил Юнхо, испуганно глядя на Феликса. — Кто этот дядя и почему он так странно разговаривает? — добавил он, прижимаясь к Феликсу и ища у него защиты.
— Все в порядке, мой милый, — ответил Феликс, обнимая Юнхо и целуя его в макушку. — Просто этот дядя немного не в себе, — добавил он, и посмотрел на Хенджина с презрением, стараясь скрыть нарастающее волнение.
— Не в себе? — произнес Хенджин, его брови удивленно взлетели вверх. — Феликс, — обратился он к Феликсу, глядя ему прямо в глаза, словно он хотел прочитать его мысли. — Ты действительно думаешь, что я просто так оставлю это дело? — спросил он, и в его голосе звучала неприкрытая угроза и какое-то темное обещание. — Я буду до конца выяснять, чей это ребенок, — добавил он, его взгляд был полон решимости.

Феликс почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Он понимал, что Хенджин не отступит, и он будет бороться за свою правду до конца.

— Ты ничего не выяснишь, — ответил Феликс, и в его голосе звучали решимость и отчаяние. — Юнхо – мой племянник, и он останется со мной, — добавил он, и в его взгляде читалась мольба и непоколебимое упрямство.

Внезапно телефон Феликса завибрировал, разрывая нависшее напряжение. Феликс, неохотно достал телефон из кармана и прочитал сообщение. Это было официальное письмо от социальной службы:

«Уважаемый Ли Феликс, уведомляем вас о том, что, согласно нашим записям, вы не являетесь официальным опекуном Ли Юнхо. В связи с этим, вам необходимо в течение двух недель предоставить необходимые документы для оформления опекунства. В противном случае социальная служба будет вынуждена забрать Юнхо под государственную опеку. Напоминаем, что пренебрежение интересами ребенка недопустимо, и мы оставляем за собой право действовать в интересах Ли Юнхо.»

Феликс почувствовал, как все внутри него леденеет от ужаса. Он понял, что его тайны и его прошлое вновь стали угрожать его настоящему, и теперь под угрозой был Юнхо, его самый дорогой человек на свете.

— Феликс, что случилось? — спросил Юнхо, заметив, как Феликс побледнел и задрожал. — Почему ты так смотришь? — добавил он, прижимаясь к Феликсу, словно ища у него защиты.
— Все в порядке, мой милый, — ответил Феликс, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя внутри него все трепетало от страха. — Просто мне нужно решить одну важную проблему, — добавил он, обнимая Юнхо и целуя его в макушку.
— Какую проблему? — спросил Юнхо, с любопытством глядя на Феликса. — Я могу тебе помочь? — добавил он.
— Нет, мой милый, это взрослая проблема, — ответил Феликс, улыбаясь Юнхо, и стараясь скрыть свое нарастающее волнение. — Но я обещаю, что все будет хорошо, — добавил он, и в его голосе звучала решимость и надежда.
— Феликс, кто это написал? — спросил Хенджин, и в его голосе звучала настороженность и подозрение. — Что за письмо и кто прислал тебе это сообщение? — добавил он, пристально глядя на Феликса.

Феликс проигнорировал вопрос Хенджина и не ответил ему ни слова. Он обнял Юнхо и, взяв его за руку, встал со скамейки, показывая, что разговор окончен.

— Нам пора домой, — произнес Феликс, его голос был холодным и отстраненным. — Нам нужно собираться, — добавил он, и, взяв Юнхо за руку, поспешил покинуть парк.

Хенджин, провожая их взглядом, не мог скрыть своего разочарования, гнева и нарастающей тревоги. Он понимал, что на этот раз Феликс не отступит, и ему придется приложить гораздо больше усилий, чтобы выяснить правду и добиться своего. Его интуиция подсказывала ему, что Юнхо – это ключ ко всему, и он не отступит, пока не узнает всю правду, какой бы горькой она ни была. Он чувствовал, что он не может позволить Феликсу скрыть от него правду, особенно если эта правда касается его ребенка, его плоти и крови, его сына.