После

После «выпускного» в кругу своей банды ребята разбрелись по машинам. Эрик увёз Сидни смотреть на панораму ночного города, Лиам, сияя от счастья, пообещал Кэсси лучшие клубы и танцы до самого рассвета, а Джек и Джейн остались вдвоём в тишине салона.

Джек завел мотор, и машина плавно тронулась с места. Несколько минут они ехали в полном молчании, которое не давило, а, наоборот, искрило от невысказанных слов и затаенного дыхания.

— Куда мы? — тихо спросила Джейн, глядя на его профиль, освещенный огнями встречных фонарей.

— Принцесса... — голос Джека прозвучал глухо, почти с надрывом. — Мы едем домой, детка. К черту клубы и панорамы. Мне нужна только ты.

Когда они приехали к нему, Джек не дал ей даже коснуться земли. Он рывком подхватил её на руки, словно боясь, что она может исчезнуть, и понес в дом.

— Моя принцесса... — выдохнул он, едва дверь захлопнулась, отсекая весь мир. — Ты даже не представляешь, как я скучал. Как я ненавидел каждое мгновение, когда не мог тебя коснуться.

Он стал целовать её — жадно, отчаянно, обжигая холодом смокинга её открытые плечи. Его губы требовали реванша за все дни разлуки.

— Это платье... — Джек на секунду отстранился, его глаза потемнели от шторма внутри. — Оно великолепно, Джейн. Ты в нем как видение. Но, честно говоря... мне гораздо больше нравится то, что спрятано под ним.

В спальне Джека царил густой, почти осязаемый полумрак. Свет луны, пробивающийся сквозь панорамные окна, ложился на пол неровными серебристыми полосами, но здесь, в центре комнаты, единственным источником тепла был он.

Джек поставил её на ноги, но не отстранился ни на сантиметр. Его ладони, тяжелые и горячие, легли на её талию, прижимая к себе так плотно, что Джейн чувствовала каждый удар его сердца — рваный, тяжелый, вторящий её собственному. Она запрокинула голову, глядя в его потемневшие глаза, в которых сейчас не было ни капли привычного льда — только шторм, готовый поглотить их обоих.

— Две недели, Джейн... — его голос прозвучал как надтреснутый бархат. Он медленно провел костяшками пальцев по её щеке, спускаясь к шее. — Две недели я заставлял себя не сорваться, не приехать к тебе, не забрать тебя прямо с экзамена. Я думал, что выжгу себя изнутри этим ожиданием.

Джейн невольно вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, сминая дорогую ткань.

— Я тоже... — выдохнула она, и этот честный, надломленный шепот стал последней каплей.