Теперь только так
Одним движением она стянула футболку. Джек замер, глядя на ее изгибы, на контраст черных волос и бледной кожи. Его глаза жадно впитывали каждый миллиметр ее тела. Он шагнул к ней, и новый поцелуй был похож на взрыв — страстный, требующий, сокрушающий все преграды. Его ладони жадно блуждали по ее спине, спускаясь ниже, пока пальцы не нащупали застежку лифа.
Один щелчок — и кружево соскользнуло. Джейн на мгновение вздрогнула и потянулась руками, чтобы прикрыться, но Джек мгновенно перехватил ее запястья. Он удерживал их нежно, но с такой силой, что она не могла пошевелиться.
— Не надо, — прошептал он ей в самые губы, обжигая дыханием. — Не смей стесняться меня. Ты прекрасна... Ты даже не представляешь, насколько.
Он отпустил ее руки лишь для того, чтобы снова притянуть ее к себе. Джейн почувствовала, как по телу прошла волна невыносимого жара. Все чувства обострились до предела: запах его парфюма, терпкий вкус его губ и осознание того, что это происходит наяву.Его ладони, всё ещё горячие и немного дрожащие от сдерживаемого возбуждения, осторожно коснулись её груди. Он действовал так, словно изучал бесценное произведение искусства, боясь нарушить его совершенство. Его поцелуи стали более требовательными: он обжигал ими её шею, ключицы и плечи, заставляя Джейн сладостно выгибаться в его руках.
Спускаясь всё ниже, он коснулся губами её груди, целуя сосок, пробуждая в ней волны незнакомого, пугающего и в то же время прекрасного жара. Его пальцы, широкие и горячие, коснулись тех самых красных полос на её ребрах — болезненных отпечатков жесткого корсета. Джейн судорожно вздохнула, когда он склонился и коснулся одной из них губами. Нежно. Почти невесомо. — Я хочу стереть каждое его прикосновение к тебе, — прошептал он. Его губы коснулись первой отметины — нежно, почти невесомо. — Каждую его мысль о тебе.
Он начал целовать её кожу — медленно, дюйм за дюймом. Его поцелуи были горячими, затяжными.
Когда он опустился к её животу, Джейн непроизвольно запустила пальцы в его волосы, сжимая их и с трудом сдерживая стон. Джек на мгновение замер, поднял на неё потемневший от страсти взгляд, в котором читалось бесконечное обожание, и медленно поднялся.
Одним плавным движением он уложил её на кровать. На фоне белоснежных простыней её иссиня-черные волосы казались грозовым облаком, а обнаженная кожа — сияющим жемчугом. Не отрывая от неё глаз, Джек торопливо скинул с себя остатки одежды, открывая ей своё атлетичное, напряженное тело.