Этикет-пистолет

Джек стоял у машины, его силуэт в свете фар казался каменным. Как только Джейн подошла к нему, из теней поместья материализовался Филипп. На его лице играла всё та же двусмысленная ухмылка.

— Карамелька, уже уезжаешь? — бросил он, игнорируя тяжелый взгляд Джека.

Джейн остановилась и медленно повернулась к нему. В её осанке не осталось и следа от той надломленности, что была во время танца.

— Я как раз хотела уже искать тебя, Филипп, — спокойно произнесла она.

Джек сделал шаг вперед, становясь почти вплотную к Сент-Клеру. Воздух между мужчинами буквально искрил от ненависти.

— Искать меня? — Филипп картинно приподнял бровь, глядя на Джека с вызовом. — Неужели мне еще что-то нужно знать?

Джейн мягко коснулась руки Джека, призывая его к спокойствию, и протянула Филиппу небольшую коробку.

— Помнишь, я говорила тебе, что придумаю для тебя подарок? Я долго думала и нашла то, что ты действительно оценишь.

Филипп с любопытством принял коробку. Он медленно открыл крышку, и его брови поползли вверх. Внутри лежал обычный пластиковый этикет-пистолет.

На мгновение повисла тишина. Филипп перевел взгляд с дешевого прибора на Джейн. Он ожидал чего угодно — слез, проклятий или страха, но она ударила точнее. Она высмеяла саму суть его личности, предложив ему официально штамповать ценники на всё, раз уж он так одержим идеей покупки людей.

Филипп вдруг негромко рассмеялся — искренне и пугающе. Он оценил ход. Это было дерзко, это было на его поле. Он закрыл коробку и посмотрел ей прямо в глаза, проигнорировав Джека.

— С днем рождения, Филипп, — добавила Джейн. — Спасибо за приглашение... и за платье.

— Это было красиво, — тихо произнес Филипп, и его ухмылка стала острее бритвы. — Что ж, Джейн... Следующий ход мой.

Он коротко кивнул, признавая этот раунд за ней, и отступил в темноту.

Джек, не проронив ни слова, схватил Джейн за руку и почти силой усадил в машину. Дверь захлопнулась с тяжелым звуком. Как только мотор взревел и они сорвались с места, Джек резко ударил по рулю ладонью.

— Хватит обмениваться с ним любезностями! — прорычал он. — О какой покорности он говорил там, на паркете? И почему ты вообще дарила ему подарки, Джейн?!

Машина летела по ночному шоссе, разрезая темноту светом фар. Джек продолжал что-то говорить — его голос был полон гнева, ревности и непонимания, — но Джейн его не слышала. Слова Филиппа про «следующий ход» все еще звенели в ушах, а шелк бордового платья казался ей пропитанным чем-то липким и грязным. Каждое прикосновение ткани к коже ощущалось как ожог.