Ты только что купила себе тишину ценой этого вечера

— Теперь всё понятно, — тихо, почти бесцветно произнесла Джейн.

Внутри что-то надсадно треснуло и осыпалось острыми осколками, как стекло под неосторожным шагом. Всё это время она мучилась, пытаясь разгадать загадку: почему «прекрасный принц» из её прошлого вдруг материализовался на пороге новой жизни? Почему его взгляд стал таким внимательным, а жесты — настойчивыми? Ответ оказался до тошноты примитивным. Кэсси проговорилась. Адам узнал о её многолетней, преданной любви и решил проявить великодушие. Пожалеть. Утешить ту, что так долго сохла по нему в тени.

Кэсси тут же зачастила извинениями — сбивчиво, захлебываясь словами, на грани истерики. Но Джейн остановила её одним коротким движением, едва коснувшись руки подруги.

— Я не сержусь, Кэс. Правда. Это просто нелепое недоразумение. Давайте закроем эту тему, ладно?

Её голос был пугающе ровным, почти ласковым. Но в глазах застыла такая ледяная, выжженная решимость, что даже Джек на мгновение перестал улыбаться. Вечер был не просто испорчен — он был уничтожен.Кэсси уже набрала воздуха, чтобы вывалить подробности про черную машину и слова Адама, но Джейн почувствовала, что еще одна секунда — и она просто задохнется от этого препарирования своей жизни.

Она медленно, почти механически, положила свою ладонь поверх руки Джека, которая всё еще до белизны костяшек сжимала спинку её стула.

Джек вздрогнул. Его «бритвенная» улыбка мгновенно осыпалась, обнажая чистое, неразбавленное оцепенение. Он не ожидал, что она сама коснется его. При них. Без борьбы.

— Девочки, мы совсем забыли про время, — негромко произнесла Джейн. Её голос был ровным, но в нем слышалась та самая финальная точка, после которой не спорят. — Джек ведь обещал мне кино. Сеанс скоро начнется, а мы все еще здесь.

Она подняла на него взгляд. В нем не было любви или кокетства — только немой, холодный договор: «Забери меня отсюда. Сейчас же».

Джек молчал, глядя на её тонкие пальцы на своей руке. Внутри него происходил тектонический сдвиг. Он понимал: она использует его. Понимал, что это щит от расспросов. Но само это «мы», брошенное в лицо подругам, само это добровольное касание подействовало на него как сильнейший наркотик.

— Кино? — его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Конечно. Простите, дамы. Совсем потерял счет минутам.