Финишная прямая

Когда уроки закончились, Джейн направилась к кафе, но знакомый рокот мотора заставил её притормозить. Джек перехватил её на полпути, и она, почти не раздумывая, нырнула в прохладную тишину его автомобиля.

— Моя принцесса, — негромко произнес Джек, едва дверь захлопнулась. Он внимательно вглядывался в её лицо, словно искал следы вчерашнего шторма. — Как ты? Как самочувствие?

— Всё хорошо, — отозвалась Джейн, стараясь придать голосу уверенности.

Джек потянулся к ней и запечатлел на её губах мягкий, почти благоговейный поцелуй, который, тем не менее, отдавал собственническим жаром.

— Устала? — прошептал он ей в самые губы.

— Нет, правда, всё в порядке.

Его взгляд медленно скользнул вниз, задерживаясь на её ногах. Увидев на ней строгие брюки вместо привычной юбки, Джек удовлетворенно хмыкнул, и в его глазах вспыхнул опасный, торжествующий огонек.

— Умница, — его голос стал на октаву ниже, приобретая ту самую бархатистую хрипотцу. — Мне чертовски нравится твоя покорность, Джейн.

Джейн почувствовала, как к щекам приливает жар — то ли от его слов, то ли от возмущения. Она медленно повернулась к нему, вскинув подбородок.

— Насчет этого... — начала она, стараясь звучать твердо. — Я, конечно, искренне рада, что мой внешний вид так благотворно влияет на твое эго, Джек. Но диктовать мне гардероб — это уже за гранью. А дальше что? Будешь составлять мне меню и решать, что мне есть на завтрак?

— Я не хочу составлять тебе меню, Джейн, — негромко произнес он. — Я просто хочу, чтобы ты понимала: мир за окном этой машины — дерьмо. Филипп — дерьмо. И если я прошу тебя надеть эти чертовы штаны, это не потому, что я тиран. А потому, что я знаю, как они на тебя смотрят.

— Не называй это покорностью. Это звучит так... холодно. Словно я выполняю приказ. И если ты и так дальше будешь указывать что мне делать и что носить, я всерьез задумаюсь о твоем предложении жить вместе в Лондоне.—Джейн на мгновение замолчала, глядя на свои руки, сцепленные в замок на коленях.

— Вот как? — его голос стал опасно тихим, лишенным той недавней торжествующей хрипотцы. — Значит, ты ставишь наше будущее в Лондоне в зависимость от того, какую одежду я хочу на тебе видеть?

Он подался чуть вперед, сокращая расстояние, пока между их лицами не осталось и нескольких сантиметров.

— Мы поедем туда. Вместе. Но если тебе нужно, чтобы я перестал называть это «покорностью» — хорошо. Пусть это будет твоим милосердием ко мне.

Тишина в салоне давила, прерываясь лишь мерным тиканьем часов на панели.