Во вражде пленных не берут
Джейн проснулась задолго до будильника. Она лежала на спине, не шевелясь, и долго смотрела в потолок, на котором плясали бледные утренние тени. В комнате было непривычно тихо, но внутри неё всё гудело от переизбытка мыслей.
Она удивлялась, как быстро всё поменялось. Словно кто-то перевернул песочные часы, и время потекло иначе — густо, тяжело, обжигающе. Даже их отношения с Джеком... Джейн закусила губу, не зная, как это назвать. Между ними больше не было той прозрачной, легкой влюбленности. На её место пришло нечто массивное, собственническое и пугающе серьезное.
Взгляд упал на прикроватную тумбочку, где лежал блистер, купленный вчера Джеком. От одного вида этих таблеток у неё в груди разливался стыд. Это было слишком по-взрослому, слишком... окончательно. Но в то же время, вспоминая ледяной ужас в глазах Кэсси и свой собственный страх в машине, Джейн понимала: она не хочет больше переживать эти чувства. Она доверяла Джеку, но эта новая грань их близости всё ещё казалась ей чем-то запретным.
Иногда, засыпая, Джейн ловила себя на горькой, глупой мысли: а интересна ли она ему вообще как женщина? Может, он видит в ней только хрупкий фарфор, который боится разбить?
Вчерашний день стер эти сомнения в порошок. Вчера она увидела другого Джека — жадного, властного, не желающего делиться ни единым её вздохом. И это пугало так же сильно, как и завораживало.
Живот болезненно скрутило, стоило ей вспомнить, что через час ей снова придется войти в здание Академии. Там её ждал Филипп. Его липкое внимание, его едкие замечания, его уверенность в том, что он имеет право находиться рядом. Ей придется сидеть с ним за одной партой, чувствовать его взгляд на своем профиле и делать вид, что она раздавлена разрывом с Джеком.
Джейн тяжело вздохнула и наконец заставила себя встать. Она подошла к шкафу и вытащила те самые брюки, которые обещал одобрить Джек. Надевая их, она чувствовала себя так, словно надевает доспехи.
Джейн замерла перед зеркалом, застегивая пуговицу на брюках. В голове, словно непрошеный гость, проскользнула едкая мысль: «А не рано ли? Не слишком ли быстро я нырнула в эти взрослые отношения, где уже есть место аптекам, графикам и такой тяжелой, почти осязаемой ответственности?»