Карамельный сироп в тон твоему имени

Филипп переступил порог кафе с таким видом, будто заглянул в антикварную лавку в поисках чего-то бесценного и очень хрупкого. Он проигнорировал очередь, вальяжно оперся локтями о стойку и впился взглядом в Джейн. В его глазах, обычно холодных, сейчас горело лихорадочное любопытство.

— Знаешь, я в полном замешательстве, — протянул он. Его голос в стерильной тишине кофейни прозвучал непривычно мягко, почти интимно. — Помоги профессиональным советом: латте или капучино? Что из этого поможет мне продержаться до утра и не сойти с ума от... избытка мыслей?

Джейн даже не подняла головы от кофемашины.

- Не знаю, Филипп. А что конкретно ты предпочитаешь? Легкий вкус или что-то потяжелее?

- Хм... мне стоит подумать, - он постучал пальцами по полированному дереву стойки. - А какой обычно берут чаще? Ну, те, кто не хочет заморачиваться?

- Обычный американо, - сухо отрезала она, наконец взглянув на него.

Филипп поморщился, и его разбитая губа чуть дернулась.

- М-м-м... Скучно, карамелька. Слишком предсказуемо для такого вечера.

Джейн глубоко вздохнула, стараясь сохранить остатки терпения.

- Тогда что?

— Дай мне самый крепкий кофе... двойной ристретто, — он сделал паузу, ловя её взгляд и не давая ей отвернуться. — И добавь карамельный сироп. В тон твоему имени.

Джейн закатила глаза так выразительно и устало, что Филипп невольно подался вперед, сокращая расстояние между ними.

— О, мне чертовски нравится, как ты это делаешь! — почти восторженно прошептал он, и его дыхание коснулось её щеки. — Сделай это еще раз. Пожалуйста. Это самое искреннее, что я видел за весь этот чертов день.

Джейн промолчала, с грохотом ставя металлический питчер на поддон. Она чувствовала его взгляд кожей — липкий, изучающий, оценивающий.

— Как твоя лодыжка? — вдруг спросил он, и в его голосе проскользнула тень настоящей тревоги, которую он тут же прикрыл усмешкой. — Всё еще хромаешь?

— Спасибо, уже не болит, — коротко бросила Джейн, вытирая стойку с излишним усердием.

— Знаешь, у тебя определенно талант в науке, — Филипп лениво проследил за движениями её рук, — но со спортом у тебя полная катастрофа. Ты слишком... неловкая для этого мира, Джени.

Джейн остановилась и медленно подняла на него глаза. В них больше не было усталости — только холодная, отточенная ясность.

— А ты слишком талантлив в спорте, Филипп, но абсолютно бездарен в человеческих чувствах. У всех свои минусы.

Филипп замер на секунду, переваривая «пощечину», а затем рассмеялся — громко, искренне.