Ты мне доверяешь?

Так прошли два месяца.

Время не совершало резких скачков, не взрывалось фейерверками. Оно тягуче плавилось, как воск, заполняя пространство между стеллажами библиотеки. Но в этой тишине происходила важная мутация: Джек больше не просто «отбывал номер» рядом с Джейн. Между ними возникло новое поле тяготения. Он учился - упрямо, сосредоточенно, с тем выражением лица, от которого у Джейн внутри что-то едва слышно резонировало.

Она стала его личным проводником. Объясняла формулы, чувствуя, как его плечо почти касается её собственного, перечитывала параграфы, пока её голос не становился для него привычным фоновым ритмом. Иногда их споры становились слишком жаркими, почти осязаемыми.

Джейн смеялась, не в силах сопротивляться этому искреннему напору. Это была не насмешка, а реакция на ту невероятную энергию, которую он вкладывал в каждое слово.

Однажды ночью, когда город за стеклом машины расплывался золотыми пятнами на мокром асфальте, Джек нарушил их привычный сценарий.

- Может, посмотрим фильм? Ну, как делают нормальные пары.

- Джек, уже поздно...

- Не сегодня. Завтра.

Он вышел из машины, обошел её и открыл дверь. Этот жест, ставший их личным ритуалом, сегодня ощущался иначе. Он не просто помог ей выйти - он сократил дистанцию до предела.

Слишком близко.

- Можем посмотреть у меня.

Джейн почувствовала, как к щекам прилила кровь, а сердце сорвалось в бешеный ритм. В этот момент она кожей ощущала его присутствие - тепло, запах, немой вопрос.

- Я... эм...

Он поймал её взгляд, и его полуулыбка была похожа на чтение мыслей.

- Придумай что-нибудь для мамы. Давай проведем завтрашний день вдвоем.

«Только вдвоем».

- Принцесса, я скучаю по тебе. Мне тебя катастрофически мало.

Джейн невольно улыбнулась, но в глубине зрачков застыло легкое замешательство.

- О чем ты? Мы же видимся каждый божий день.

Вместо ответа Джек сократил дистанцию. Он притянул её к себе, лишая личного пространства, и накрыл её губы своими. Поцелуй был тягучим и медленным - не просто жест, а доказательство. Словно он хотел физически передать ей то, что не умещалось в словах.

- Да, по понедельникам и четвергам ты мой строгий репетитор, - прошептал он, едва отстранившись и медленно проводя подушечкой большого пальца по её скуле, от чего по её телу пробежала волна мурашек. - А в остальные дни я работаю твоим личным водителем.

Он коротко усмехнулся, но взгляд оставался тяжелым, наполненным какой-то обезоруживающей честностью.