Три А

Джек знал, что леди Маргарет будет здесь. На выставке цветов, среди редких орхидей — в месте, которое так соответствовало её утонченному вкусу. Он выбрал момент, когда она осталась одна. Джек выглядел безупречно, но в каждом его движении сквозила та надломленная, холодная отстраненность, которая заставляет сердца сердобольных женщин сжиматься.

Он прошел мимо, словно не замечая её, и замер у соседнего стенда, невидящим взором уставившись на цветы.

— Леди Маргарет? — Джек обернулся, изобразив легкое замешательство. — Простите, я... я был в своих мыслях. Добрый день.

Маргарет просияла. Она всегда считала Джека самым достойным из окружения внука, но после того, как увидела его рядом с Джейн, её симпатия переросла в некое благословение.

— О, Джек, дорогой! Как я рада тебя видеть. Как дела у Ричарда? — она огляделась, и её глаза лучились предвкушением. — А где же наша прелестная Джейн? Я так ждала вас обоих в гости на следующей неделе. Знаешь, я нашла те самые редкие ноты, о которых мы говорили с ней. Она — удивительная девочка, Джек.

Лицо Джека мгновенно окаменело. Он отвел взгляд, и желваки на его челюсти заходили ходуном так отчетливо, что Маргарет невольно сделала шаг к нему. Это была секундная пауза, полная такой правдоподобной, подавленной боли, что воздух вокруг, казалось, зазвенел.

— Боюсь, я не смогу привести её, Маргарет, — его голос стал глухим, почти севшим. — Мы с Джейн... мы расстались.

Маргарет замерла. Её рука, сжимавшая программку, дрогнула. Образ той хрупкой, но сильной девочки, которая так бережно поддерживала её под локоть, защищая от «лабиринта» Академии, возник перед глазами.

— Расстались? Но как... Почему? Джек, после вечера в поместье я была уверена, что вы — одно целое. Что могло произойти?

Джек горько усмехнулся, глядя на лепестки орхидеи, словно видел в них своё крушение.

— Филипп... — он запнулся, и это имя прозвучало как выстрел. — Филипп открыл мне глаза на некоторые факты её биографии. Кое-что из её прошлого, о чем она предпочла умолчать. Я сорвался, Маргарет. В порыве ревности и обиды я наговорил ей ужасных вещей. Того, что мужчина никогда не должен говорить женщине. Особенно такой, как она.

Маргарет нахмурилась. В её душе боролись два чувства: разочарование в Джеке и гнев на внука. Она вспомнила хищный блеск в глазах Филиппа и то, как он называл Джейн «карамелькой».