С друзьями я играю честно. С врагами... я использую всё

Джейн лишь слегка улыбнулась — вежливо, отрешенно, скрывая за этой маской нарастающее чувство тошноты от собственной лжи. Дальше разговор потек по заранее прописанному сценарию: инвестиции, политические альянсы, сухие цифры. Джейн молчала, чувствуя себя призраком на этом празднике жизни, пока звуки джаза не заполнили зал, давая сигнал к началу танцев.

Ричард Блэквелл, не меняя своего бесстрастного выражения лица, посмотрел на сына.

— Джек, тебе стоит пригласить на танец Эмму, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Она пришла без спутника, и было бы крайне невежливо оставлять дочь нашего гостя без внимания.

Джек напрягся, его челюсти сжались. Он уже открыл рот, чтобы хлестко возразить отцу, но Филипп перехватил инициативу, вставив свои пять копеек с притворной заботой:

— Дядя Ричард прав, Джек. Не стоит оставлять такую гостью скучать в одиночестве. Это испортит репутацию вашего гостеприимства.

Джек бросил на Филиппа взгляд, полный ярости, а затем посмотрел на Джейн. В его глазах читалась негласная просьба: «Скажи мне остаться, и я пошлю их всех к черту». Но Джейн знала, что за ними наблюдает Ричард. Она знала, что любая сцена сейчас — это удар по Джеку.

— Конечно, иди, — тихо произнесла она, заставляя себя улыбнуться. — Всё в порядке, Джек.

Как только Джек, нехотя ведя Эмму в центр зала, скрылся в толпе, Филипп материализовался рядом с Джейн. Он склонился к её уху, и его голос, лишенный недавней светской слащавости, прозвучал как шелест змеи в сухой траве.

— Помнится, в покупке моего молчания цена была не только платье, но и твоя покорность, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный, торжествующий огонь. — Ты так старательно играла роль идеальной спутницы за столом... Теперь пришло время платить по счетам, карамелька.

Он медленно, с вызовом протянул ей руку, преграждая путь к отступлению.

— Подари мне свой танец.

Джейн посмотрела на его ладонь, затем на Джека, который кружил Эмму, не сводя встревоженного взгляда со своей девушки.

Не говоря ни слова, она вложила свои пальцы в его ладонь.

Они кружились в танце, и со стороны это выглядело безупречно: идеальная пара в бордовом, двигающаяся в унисон под прицелом сотен глаз. Но внутри этого круга воздух был пропитан ядом. Филипп держал её за талию слишком крепко, пальцами ощущая каждое ребро сквозь шелк «своего» платья.

— Ты обещал не называть меня карамелькой, — тихо, почти одними губами произнесла Джейн, глядя куда-то в район его узла галстука.