Валюта

«Играть на два фронта...» — слова Филиппа эхом отдавались в голове, хотя сама Джейн уже почти забыла про инцидент в зале. Боль в ноге ушла быстро, за пару дней, словно её и не было.

Внимание Джека было повсюду. Он буквально не давал ей повода вспомнить о неприятностях: постоянно проверял лодыжку, спрашивал о самочувствии, окружал такой плотной заботой, что Джейн физически чувствовала его любовь. И ей это нравилось. В его руках, в его бесконечных «не болит?», «точно всё хорошо?» она находила тот покой, которого ей так не хватало. Это не пугало её — это дарило ей почву под ногами.

Джек был так искренне сосредоточен на её выздоровлении, что помощь Филиппа в спортзале прошла мимо него. Для него это был просто эпизод, который померк на фоне того, что его девочке было больно. Он был слишком занят ею, чтобы тратить время на Филиппа.

И пока Джейн грелась в этом внимании, вопрос Сент-Клера продолжал зудеть где-то внутри...

Здание Блэквеллов встретило её стерильной тишиной и холодным блеском мрамора. Здесь даже воздух казался отфильтрованным, лишенным жизни. Едва она переступила порог, как к ней тут же подошла безупречно одетая девушка. Её улыбка была вежливой, но пустой, как зеркало. Без лишних слов она проводила Джейн по длинному коридору прямо к тяжелой дубовой двери.

Джейн замерла перед ней на долю секунды, собираясь с духом. Она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Кабинет был огромен, он пропах дорогим табаком и старой бумагой. За массивным столом-монолитом сидел Ричард Блэквелл — человек, чья тень накрывала всю жизнь Джека. Он поднял взгляд, и Джейн почувствовала, как её просканировали насквозь — расчетливо, холодно, как важную, но потенциально опасную деталь крупной сделки.

— Здравствуйте, мисс Стоун, — голос Ричарда был глубоким, обволакивающим, но в нем не было тепла. — Присаживайтесь, пожалуйста. Думаю, нам стоит наконец познакомиться. Поговорить, так сказать, без лишнего шума.

Джейн опустилась в кресло. — Добрый день, Мистер Ричард.

Его кожа оказалась прохладной под пальцами. Она сидела, чувствуя себя неуютно в этом величественном пространстве, где каждый предмет кричал о статусе и деньгах.

— Выпейте чаю, мисс Стоун. Или, может быть, воды? Вы выглядите бледной, — произнес он, и в его голосе прозвучала та странная, сухая забота, от которой по спине пробежал холодок.

— Спасибо, не стоит. Я в порядке, — ответила Джейн, стараясь смотреть ему прямо в глаза.