2. Не могу не вмешаться
Пятница.
Это вовсе не тот день, когда можно благодарить Бога за то, что очередная сумасшедшая неделя подходит к концу, ведь вероятность продолжить работу в субботу, и даже в воскресенье почти всегда стремится к ста процентам.
С момента, как я съехал от родителей, появилось слишком много проблем и обязанностей, о которых раньше я даже не догадывался и которые отнимали большую часть моего времени. Если раньше видеть семью вечером за семейным ужином, встречать сестру из школы с рюкзаком, который весит больше неё самой, наблюдать, как мама смотрит какие-то сериалы в гостиной было каждодневной обыденностью, то сейчас это стало приятнымм воспоминанием о беззаботных днях.
С отцом мы всё-так же видимся каждый день: в кабинетах, в переговорных на совещаниях, в коридорах офиса и всегда много говорим. Ещё чаще спорим. Но это никогда не делало наши отношения хуже, ведь я привык к его строгости и сложному характеру, а он за двадцать четыре года моей жизни научился профессионально меня терпеть.
Но с мамой всё было иначе.
Она перенесла мой переезд из родительского дома немного болезненнее. Ведь любой матери тяжело отпускать ребёнка, даже если он грезит о самостоятельной жизни. Уверен, что она скучает даже по времени, когда я был несносным старшеклассником, из-за которого моя классная руководительница, должно быть, добавила маму в список особо важных контактов, ведь наяривала ей чуть ли не каждый день, рассказывая о том, что я опять выкинул на уроках или как благополучно на них не появился.
Но в то время я хотя бы всегда был под присмотром. И она была в курсе моих дел.
Именно поэтому мы завели традицию. Совместный обед во вторник и пятницу, чтобы обсудить всё, что касается семейных и рабочих вопросов, или просто поговорить о том, что волнует кого-то из нас.
Ради неё я откладывал совещания, переносил встречи, посылал к чёрту важных клиентов. Это была традиция, которая не нарушалась. Как заповедь в Библии, призывающая почитать отца и мать.
И я сполна почитал её. Ведь с мамой не приходилось быть строгим, жестким, человеком дела и слова, с ней можно было расслабиться и обсудить то, что меня действительно беспокоило или словить душевное спокойствие от осознания, что её саму ничего не тревожит и не портит настроение.
Это было важно для меня, как и всё, что касалось семьи, даже когда я иногда вёл себя, словно не умею ничего чувствовать вовсе.
Заезжаю за ней ровно в час. Паркуюсь на привычном месте, прохожу в офис. Секретарша кивает в сторону кабинета: мама ещё занята, клиент задержался.