3. Чужие

На панели автомобиля почти восемь часов утра. Нет. На часах ровно семь пятьдесят, а нам ехать еще три квартала в этом утреннем кошмаре, из-за чего я набираю скорость настолько, насколько это возможно в рамках городского движения, а на переднем сиденье сидит маленькая, вредная белокурая командирша, которая уже начинает нервничать и активно это демонстрирует всем своим видом.

Моя младшая сестра.

Я бросаю короткий взгляд в её сторону: мягко завитые локоны, стоячий воротник рубашки, небольшие серьги в ушах и строгая форма. Понимаю, что она больше не выглядит, как маленькая сорвиголова, которая носилась по дому в пижаме, тайно пробиралась в мою комнату вечерами и просила скачать на ноутбук игру о разноцветных лошадках, которая прятала мои вещи, чтобы я играл с ней в холодно-горячо, просто потому что по-другому вернуть их не получалось.

Сейчас она больше не ребёнок, а одинадцатиклассница, на которую, наверняка заглядываются младшие классы в мечтах стать такими же, когда вырастут.

— Мы опаздываем! — тяжело вздыхает сестра, нервно набирая текст сообщения в телефоне. — Меня уже все потеряли.

Я пожимаю плечами, а после возвращаюсь взглядом к дороге, нервно постукивая пальцем по рулю.

— Ничего, подождут.

— По-твоему, вся школа станет задерживать линейку, просто потому что Аделина Сотникова не смогла приехать вовремя?

— По-моему вся эта богадельня только и держит свой рейтинг на Аделине Сотниковой, её победах в олимпиадах и успехах в учёбе, так что — да, могут и подождать.

— Демид, надеюсь, ты понимаешь, что делать так никто не будет.

— Аделина, поверь: если бы я мог поторопить пробку - я бы поторопил её.

— А я говорила, что нужно приезжать за мной пораньше.

— А я говорил, что нужно быстрее доедать свой бутерброд, Адик.

— Если бы я не доела свой бутерброд, меня бы уже стошнило от голода и волнения! — натянуто улыбается сестра, поворачивая голову в мою сторону. — Ты ведь потом поедешь на работу?

— Вообще-то я собирался остаться и посмотреть, как ты читаешь свой стишок.

— Демид, пожалуйста, нет! — жалобно стонет она. — Я еле уговорила родителей не приезжать, это обычная школьная линейка.

— Это твоё последнее первое сентября, а не обычная линейка.

— Но я не маленькая, никто из моих одноклассников не звал родителей ради двадцатиминутной речи директрисы и стихов первоклашек.

— Я уже сюда приехал, так что будет не по-старшебратски просто оставить тебя одну на этом великолепном торжестве.