39 Глава. День смеха и отражений.

Наконец-то мы заехали в Абу-Даби. Город оказался ещё больше, чем я себе представляла: высотки тянулись к небу, солнце ослепляло, а дороги казались бесконечными. Я с открытым ртом и улыбкой смотрела в окно — всё вокруг казалось новым и необычным. За два часа поездки ни я, ни Фарис не произнесли ни слова. Мы ехали вслед за Самиром с девочками, и в машине витало какое-то напряжённое, но приятное ожидание.

— Лилия, кто этот парень? — вдруг спросил Фарис. Он заговорил спокойно, сдержанно, и посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня от этого потеплело на сердце.

— Ты спустя два часа решил спросить? — ответила я. — Я же говорила ещё в ресторане, что он мой одноклассник и друг, — объяснила я ровным голосом, чувствуя, как привкус воспоминаний появляется в горле.

— Мне два часа надо было, чтобы выдохнуть и не сорваться, говорю как есть, — спокойно сказал он. Его голос был ровный, но в нём слышалась усталость; мне показалось, что он действительно сдерживал что-то внутри.

Кажется, он правильно делал, что молчал: я уверена, что мы бы поссорились, будь он раздражён. Мы оба знали, что эмоции в закрытом пространстве машины легко перерастают в ссору.

— Ты как-то упоминала, что у тебя были отношения. С ним? — он не унимался, хотя меня это уже не удивляло; любопытство Фариса было мягким, почти детским.

— У нас были отношения в одиннадцатом классе. Потом он уехал в Лондон учиться, и наша связь прервалась из-за его занятости. Когда мои родители умерли, я попала, как думала, в модельное агентство — ну эту историю ты знаешь, — я улыбнулась и добавила: — В общем, серьёзные отношения у меня были в восемнадцать с парнем, который тоже был моделью.

— Модель? — Фарис закатил глаза с улыбкой. — Худощавый и длинный, как шланг? — он говорил саркастично, но в его голосе слышалась лёгкая насмешка, которая вдруг меня рассмешила.

Я издала смешок, не в силах удержаться.

— Почти, — спокойно ответила я и опустила взгляд. 

Вдруг Фарис засмеялся — громко и искренне. Я посмотрела на него вопросительно. Его настроение менялось так внезапно, что я подумала: или на него так влияет сама Абу-Даби, или у него действительно перепады, словно у беременной женщины, ей-богу. Может, сказала я себе, это просто его характер.

— Просто вспомнил ещё один миф про этих мужских моделей, — спокойно произнёс он, и в его лице читалось удовольствие от своей мысли.

— Какой миф? — спросила я, хотя уже почти знала ответ.