17.Что правильно, а что нет.

P.s. В данной главе с разрешения упоминаются персонажи из «Хрустальные сердца|| Кащей. Турбо» от Tilya_22

Внимание! В главе превышен лимит пиздеца. Настоятельная рекомендация: выпейте валерьянки.

Я серьезно. Выпейте.

Пока не наберется больше 5 звезд, на продолжение можете не расчитывать.

20 октября 1988 год

Осень в этом году выдалась морозной. Пожелтевшие листья уже падали на, мокрый от дождя, асфальт. Солнце скрылось за тучами, придавая городу ещё больше серых оттенков. Именно в такое время осенняя хандра пробиралась своими корнями в человеческий разум.

Оля сидела за кухонным столом в гордом одиночестве. В кружке был горячий черный чай, который она изредка пила, поднося к губам и отхлебывая понемногу.

Женский взгляд был прикован к окну, где уже давным-давно стемнело. На улицах не было видно ни людей, ни дворовых кошек с собаками, только изредка проезжающие машины с яркими фарами. Лишь желтые огни из чужих квартир домов давали понять, что там кто-то есть.

Васильева смотрела на ночной город, погруженная в свои мысли. Голос совести лишь изредка напоминал о былом романе с Вершининым. Девушка быстро переключала свое внимание на другие переживания.

«Когда же проснется Костя?»

«А что, если он вообще никогда не промнется?»

«Я же жить без него не смогу..»

И таких мыслей в женской головушке было много. Так бы она и сидела, копалась в них, если бы не громкий звонок, а следом и стук в дверь, что разрушил всю идиллию одиночества.

Оля медленно пошла в коридор, шаркая домашними тапочками по полу. За сегодняшний рабочий день она слишком устала быть жизнерадостной и веселой, потому хотелось быстро избавиться от нежданного гостя и пойти лечь спать.

–Это я,хозяюшка. - раздался мужской голос за дверью.

Девушка нахмурила свои брови,взгляд стал серьезным, наполненный явным недопониманием.

«Какого черта он тут забыл?!»

Открыв входную дверь, Вершинин без лишних слов заходит в квартиру Оли.

–Что ты здесь делаешь? -сложив свои руки у себя на груди, Оля смотрела на бандита строгим взглядом. –Ника знает? Если нет, можешь проваливать от сюда. Не до тебя сейчас. -и ушла обратно на кухню.

Вершинин разулся, снял верхнюю одежду и пошел за девушкой.

–Разговор есть. Ника знает и я не на долго. Ты чего такая хмурая, а? - сказал Костя с легкой улыбкой на губах, совершенно не понимая настроение подруги.

Васильева села на стул, смотрит на пол, перебирая в голове разные мысли. Мужчина садится рядом, от его легкого настроения не осталось и следа, в душе появилось переживание.

–Олюня?

–Я устала, Кость. - по женской щеке покатилась маленькая соленая слезинка. Девушка размазала её своей ладонью, оставляя мокрый след.

Бандит встал, подошел к нижнему шкафчику, достал от туда стеклянную бутылку водки и две рюмки, затем решительно поставил все необходимое на стол.

Открыв бутылку и разлив спиртное, мужчина дал рюмку девушке.

–Пей.

Оля покосилась неуверенным взглядом на друга, но все же выпила всё содержимое. Горло жгло от водки, заплаканные глаза заслезились.

Вершинин, убедившись, что Оля всё выпила, повторил всё тоже самое.

–А теперь рассказывай. – настойчиво сказал бандит, испепеляя подругу взглядом.

И она рассказала. О своих переживаниях, о Кощее, о его показателях и неутешительных разборах врачей. Те настоятельно рекомендуют прекратить поддерживать жизнеобеспечение Косте, ведь тот почти полтора года безрезультатно лежит в коме. И пусть его место в больнице оплачивают, ложные надежды давать не хотят.

–Не проснется он больше, умрет.

Именно так звучала фраза Елены Николаевны, женщины, что всё это время наблюдала за показателями пациента.

Вершинин внимательно слушал подругу, не перебивал. Наблюдал за её эмоциями, которые она старательно сдерживала. Боль, злость, скорбь и сожаление переполняли женскую душу.

Когда Оля выговорилась, стало чуточку легче, тишина квартиры больше не давила, почти успокаивала. Её взгляд был прикован к столу, не осмеливаясь подняться.

Вершинин тяжело выдохнул, хлопнул себя по коленям и встал, потянув за собой девушку. Васильева непонимающе смотрит на друга, не знает чего ожидать, а затем чувствует теплые руки на своей спине.

Бандит прижал её к своей груди, крепко обнимая. Из женских глаз снова полились слезы, Оля схватилась за эти объятия, как за спасательный круг, выплескивая все, что успело накопится внутри.

Вершинин одной рукой гладил её по кудрявым волосам, второй держал за спину, не позволяя отстраниться. Мужчина тихо шептал:

–Всё наладится. Он же каждый раз от смерти удирал и сейчас убежит.

И почему то, Васильева верила. Действительно верила словам друга.

–Спасибо. -тихо прошептала Оля, чуть отстранившись от мужской груди, вытирая щеки ладонями.

Универсамовский авторитет наклонил голову вниз, всматриваясь в заплаканное лицо. Улыбнулся от того, что подруга успокоилась, от того, что ей стало легче.

–Я ж почему зашел. - вспомнив причину своего вечернего прихода к подруге. – Спасибо тебе, Олюня. Я, дурак, не знал, что Царевна моя в Казани. Ошибок бы понаделывал, а ты молодец, вовремя остановила.

Васильева приняла благодарность, полностью отстранилась от друга и к плите пошла, воду в чайнике кипятить.

–Ника как там? Сегодня не успела к ней зайти.

Вершинин сел на стул. Потянулся к бутылке водки, закрывая её.

–Та нормально. Кота моего целый вечер тискает, бедного скоро замучает. - с притворством в голосе сказал Костя.

Оля лишь тихо засмеялась, радуясь тому, что у этих двоих все налаживается.

–Костя. Давай пообещаем друг другу, что никто не узнает о наших...нашем.. -девушка замялась, думая какое же слово подобрать к тому, что было между ними всё это время.

–Романе..- подсказывая подруге, сказал авторитет.

–Да! Давай сохраним это в тайне, пожалуйста. - Васильева достала две кружки, добавляет туда черный чай и наливает кипяток.

Бандит кивнул, соглашаясь с подругой. А когда та села рядом с ним за стол, разговоры потекли рекой. Так, как раньше. Как в самом начале. Без пошлости. Без флирта и поцелуев. Просто обычные друзья. Просто мужчина и девушка, родственные души.

17 декабря 1988 год

Васильева ушла работать пол часа назад, оставляя Кощеева на единении с самим собой. Хотя мужчине было чертовски скучно находится в четырех стенах, а во дворе больницы он уже обследовал каждый потайной уголок.

Потому бандит безвольно лежал на койке наблюдая за мухой, что залетела через приоткрытое окно.  Он сравнивал условия в палате , как в тюрьме, где он когда то сидел.

Дверь резко открывается, впуская в помещение нежданного гостя. Кощей медленно, без всякого интереса повернул голову к источнику звука.

На пороге стоял Молот. Щетина на лице, светлые волосы и нахальная улыбка. Кощеев сразу спохватился, резко встал, подходя к другу.

–Салам, Саня!

Мужчины похлопали друг другу по плечу и разговоры потекли рекой. Рассказал Молот ему и о том, что на улицах происходило, и как бизнес отцовский продвигается, и как Дед поживает.

–С нового года Тяп-Ляп под твоим руководством будет, я пацанов уже предупредил. Бизнес я доработал, штат новый нанял. Юристы хорошие у нас сидят, любое дерьмо разрулят. - рассказывал Саша, сидя на койке рядом с другом. Параллельно доставая из пакета фрукты.

–Ты, бля, Как мамка моя.- подколол сокамерника Кощей принимая все принесенные гостинцы.

–Так, ты тут мне не пизди,а то щас всё обратно положу.

Друзья громко засмеялись.

–А, бля, совсем забыл,-мужчина полез в карман своих джинс, доставая от туда аккуратно сложенную бумажку. Кощей поднял бровь вверх, не понимая как реагировать. –Дед передал.

Костя с интересом развернул лист бумаги, который оказался самым ценным документом в его жизни.

СВИДЕТЕЛЬСТВО О
РАСТОРЖЕНИИ БРАКА.

Дальше Кощей уже не читал, понял, что Дед его и Алену дистанционно развел. Тем самым давая зеленый свет на отношения с Олей. Кажется все налаживается.

–Поздравляю, Кощейка. - похлопал его по плечу Молот, краем глаза увидев надпись большими черными буквами.

Кощеев положил свидетельство на тумбочку рядом с кроватью. Хотел было начать разговор, как Саша его перебил.

–И это ещё не всё. Мне тут птичка напела, что ты матушку родную давно не видел. - бандит встает, подходит к двери, а затем резко её открывает.

За ней стояло трое человек. Светлана Викторовна тут же побежала к сыну, крепко обнимая и плача ему в плечо. На лице женщины появились морщины, седой волос уже виднелся сквозь блондинистые волосы. Старость забирала нежную кожу и густые волосы, но от этого, такая мудрая и сильная женщина не переставала быть красивой в глазах многих.

–Костенька, сыночек. - материнской любви не было придела. Она расцеловывала щеки авторитета, тихонько приговаривая себе под нос слова любви.

Костя обнял мать за плечи, поглаживая ту по спине. В сердце теплилась искренность и бережность.

За этой картиной наблюдал Николай Иванович, уже с сединой на голове и такими же усами. Рядом с ним стояла жена, Мария Петровна, на лице которой было лишь пару мимических морщин. Пожилая пара смотрела на воссоединение сына с матерью с искренним счастьем.

Молот стоял рядом с ними, чувствуя себя членом этой семьи.

Из коридора послышался стук каблуков, а затем, в дверном проеме выглянула кудрявая головушка. Оля осмотрела всех присутствующих, поправила свой белый халатик. Потом зашла, медленно показывая из-за спины торт «Птичье молоко»

–Извините за опоздание, - улыбнулась девушка. –Пойдемте пить чай.

Чай заварен, кружки наполнены, торт разрезан. Вся семья, с участием Саши, принялись общаться, создавая дружескую, теплую атмосферу.

Оля сидела рядом с любимым, смеялась с какой-то шутки, когда мужчина нежно прошептал ей на ушко.

–Так ты всё знала, да?

Оля хитро покосилась на бандита, кивнула головой и отпила горячий чай. В глазах Кости плясали огоньки восхищения девушкой перед собой.

–А вы хитрая, любовь моя. - горячие губы коснулись мочки женского уха, пока никто не видел.

Оля улыбнулась, прижимаясь к боку Кощея ещё ближе. Он вдохнул аромат её духов, затем собственнически, с заботой, поцеловал её плечо.

21 декабря 1988 год

–Константин Сергеевич, настоятельно вам рекомендую больше не попадать под пули. - Елена Николаевна улыбнулась, поправляя свой белый халат. –И не засыпайте больше так надолго, Олечку цените, она у вашей постели каждый день сидела.

Лечащий врач Кощея сказала последние слова напутствия, наконец-то официально освобождая своего пациента из лап больницы.

Костя радостно выходит на улицу, взгляд сразу замечает Олю, что поддается Ёме навстречу, утопая в крепких мужских объятиях.

–У тебя ж сегодня выходной, а ты опять в больницу намылилась. -бандит целует девушку сначала в щеки, потом холодные скулы и наконец доходит до манящих губ.

–Я хотела встретить своего мужчину. - Оля улыбнулась, наконец-то чувствуя себя счастливой.

–Как же нам повезло, что Вершинин подкатил к больнице мою машину. - Кощей прижимается к девушке сильнее. В штанах стало слишком тесно. Хотелось поскорее приехать домой и..

Входная дверь резко открывается, впуская внутрь двух молодых влюбленных. Авторитет  на ходу целует губы Оли, закрывая квартиру от посторонних глаз. Девушка еле держится на ногах от его напора, теряя голову в  ощущениях безумной близости рядом с ним. Авторитет скидывает с себя верхнюю одежду, подхватывает Васильеву под ноги и несет в спальню.

На пол полетела верхняя одежда, о которую влюбленные изредка спотыкались. Оля лежит на мягкой постели почти вся обнаженная, лишь кружевной бюстгальтер и трусы остались на её теле. Женские глаза горели не только страстью, но и такой сильной любовью, что сердце в грудной клетке мужчины, глухо било о ребра.

Кощей наклонился. Оля ощутила горячие поцелуи на своей ключице, что спускаются все ниже и ниже. Ловкие пальцы расстегивали бюстгальтер, а горячий рот уже исследовал женскую грудь. Оля тихо постанывает. Извивается. Наслаждается близостью с ним.

Кощеев резко стянул с длинных ножек трусы  и теперь Оля полностью обнаженная перед ним. Кощей проходит взглядом по всему женскому телу. Наслаждается её наготой и бережно исследует нежные участки кожи своим ртом. Теперь им ничего не мешало. Они могут быть вместе просто так можно, без препятствий, запретов. И с большой любовью.

Костя медленно входит, растягивает женское лоно и слышит громкий продолжительный стон из ее рта.

–Какая ты у меня громкая. - похабно подмечает Кощеев, наклоняясь к сладким губам. он страстно её целует, показывая этим поцелуем свое восхищение и любовь.

Движения ускоряются. Девушка извивается под ним, шепчет его имя. Прижималась к накаченному телу, в отчаянной попытке достичь пика.

Острые ногти впиваются в мужскую спину, от чего Кощей получает удовольствие. Мужские пальцы дотронулись до её клитора, медленно выводя узоры. Васильева выгнулась в спине, будучи совсем близко к наслаждению.

–Костя, - медленно и громко простонала она его имя.

Движение пальцев ускорилось, пока он катастрофически медленно, искушающе в нее входил. Болотные глаза смотрели на Олю с вожделением.

–Терпи, Оленька. - прошептал Кощей ей на ухо, потом глухо промычал от того, как же узко в ней было. 

По женской коже табуном прошлись мурашки. Васильева закрыла глаза, балансируя на грани с реальностью. Авторитет резко остановился, перевернул девушку на живот, приподнимая её бедра.

И после того, как Оля соблазнительно тихо простонала его имя, бандит себя больше не сдерживал. Он властно и резко в нее вошел, затем наклонился, обдавая обнаженную кожу горячим потоком воздуха.

Васильева почувствовала горячие поцелуи на свое спине и сжала в своих руках простынь.

–Не сдерживайся, любимая. - его горячий шепот, пахабные замечания сводили с ума. Ей хотелось больше. Глубже, резче и рядом с ним.

Затем мужчина прижал женскую спину к своей груди. Губы сразу нашли нужное место у Оли на шее. Он ставил влажные поцелуи, которые оставляли после себя багровые отметины.

Одна мужская ладонь легла на её грудь, вторая на клитор, доводя девушку да исступления.

–Пожалуйста, пожалуйста. - молила Оля, положив свою ладонь на его мощную руку, что выводила узоры внизу. Васильева опрокинула свою голову ему на плечо, предоставляя больший доступ к поцелуям.

Кощей выдерживал нужный момент, после которого властно и тихо сказал:

–Кончай.

Оля извивалась, выгибала спину, билась в судорогах, получая лучший оргазм в своей жизни.

Кощеев перевернул девушку на спину. Её кудрявые волосы рассыпались по подушке, а глаза с  нежной любовью смотрели на него. Мужчина поднял женскую ножку себе на плечо, создавая новый угол проникновения. Властные, глубокие толчки продолжались до тех пор, пока Кощей не достиг пика, изливаясь внутрь нее.

Уставшие и потные они лежали вдвоем на кровати, смотрели в потолок и благодарили судьбу за то, что они наконец-то вместе.

Но судьба, та ещё сука.

24 декабря 1988 год

Оля стояла перед зеркалом, осматривая свое платье, что купил ей Костя. Из-за угла появляется мужчина, что тяжелым взглядом изучает прямую женскую спинку, не пропуская ни одной родинки. В паху резко заныло, требуя разрядки.

Кощей, как хищник, медленно подходил к жертве, руки медленно опустились на соблазнительные бедра.

–На Новый год в Москву поедем, Дед приглашает. - сказал бандит, уткнувшись в женскую шею,вдыхая родной запах лилий.

Мужские руки прошлись по спине Оли. Он убрал волосы от ее шеи, оставляя на мягкой коже поцелуи. Девушка издала тихий стон, отдавшись ему полностью и без остатка.

Его поцелуи ощущались чем то родным, знакомым. Тем, чего ей всегда не хватало. Сердце стучит в груди, готовясь выпрыгнуть. Оля резко разворачивается в его объятиях, закидывая свои тонкие ручки ему на шею.

–Вы и правда бессмертный, Кощей. - тихо хихикнула Васильева, поцелуями приближаясь от скул до таких манящих губ.

Кощеев тяжело выдохнул, сжимая тело девушки в своих объятиях. Оля ойкнула, когда почувствовала мужскую ладонь на своей заднице, а затем громкий хлопок.

–Провоцируешь, бесовка.

Это было похоже на игру, где каждый пытается вывести другого на эмоции.

–А вы терпите, молодой человек,нам ещё в ресторан ехать.

Оля поддалась мужчине, целуя того в губы. И пока это не зашло слишком далеко, быстро отстранилась. Дразнила.

–Все, пора ехать.

Васильева тихо посмеивалась над Кощеем, что громко цокнул и закатил глаза в негодовании.

–Я запомнил, бесовка. - и хлопнув девушку последний раз по заднице, отошел от нее, надевая на строгий черный костюм свой плащ.

Город укутан в плотное, снежное одеяло, и редкие прохожие спешат по своим делам, кутаясь в воротники. Морозный воздух звенит хрустальным звоном. Из окон «Юлдыз» льется теплый свет, обещая уют.

Ко входу подъехали две чёрные машины. Москвич и волга. Из них вышли четверо, чьи судьбы сплелись воедино. Из первой – Николь, опираясь на руку Вершинина. А из второй появились Оля и Кощей.

Встреча у входа. Крепкие мужские объятия с похлопываниями по спинам, сметающие все барьеры. Девушки, улыбаясь, обнимаются, в их глазах сияют понимание и сестринская солидарность после общих испытаний. В гардеробе парни помогают спутницам освободиться от тяжелых шубок. Васильева предстает перед компанией в тёмно-зелёном длинном платье, облегающем её точёную фигурку. Кощей же стоит рядом с ней в строгом чёрном костюме и такого же цвета рубашке. Совсем как новенький. И не скажешь, что полтора года в коме пролежал.

Столик в глубине зала. Красные бархатные скатерти, приглушенный свет, тихая музыка. Они садятся, и наступает миг неловкости, первый за долгое время, когда все четверо вместе. Подходит официант и протягивает меню.

Заказы отданы. Девушки берут запеченную рыба и красное вино. Авторитеты предпочитают мясо и водку.

Еда и напитки на столе. Вершинин поднимает стопку.

— Итак, дорогие, — низкий голос заполняет пространство. — В этот замечательный вечер, я бы хотел выпить за нас и нашу любовь. Несмотря на все трудности и преграды, мы преодолели их. И снова оказались вместе. Ура!

Два хрустальных бокала и стопки сходятся в центре стола с тихим звоном. Алкоголь обжигает горло, смывая последние тени.

Живая беседа наполняет вечер. Смех. Воспоминания прошлого, которое уже не ранит, а лишь согревает. Оля сидела рядом с Кощеем, опиралась на его плечо, пока тот с заботой гладит женское колено, переодически то сжимая, то разжимая нежную кожу. Вершинин, извинившись, властно, но нежно целует Николь в губы и удаляется вглубь зала.

Ника смотрит ему вслед, а потом поворачивается к остальным. Изумрудные глаза блестят от вина и веселья.

— Ну раз мой жених ушел, я пойду покурю. Вы не хотите составить мне компанию? -кинула блондинка взгляд сначала на Кощея, потом на Олю, зная что та не курит.

Костя вопросительно смотрит на любимую. Та улыбается, проводя пальцами по его рукаву.

— Иди.

Он наклоняется, оставляя быстрый собственнический поцелуй на её губах, и следует за подругой. Они набросили на себя верхнюю одежду и вышли на улицу. Ветер бил в лицо, заставляя ежиться. Прикуривают, прикрывая ладонями огонек зажигалки, который на миг освещает их лица. Дым уносится в ночь тая в ледяном воздухе.

–Рад за вас с Вершининым, вы красиво смотритесь вместе.

Ника наблюдает за тлеющим кончиком сигареты. Тень улыбки ложится на её губы.

— Спасибо, Кость. Я тоже смотрю на Вас с Олей, и сердце поет. Я же помню все её переживания и боль. Выкидыш, переживания. Оперировала её я. Все эти ночи у твоей палаты.

Кощей кивает, его взгляд устремлен куда-то вдаль, туда, где остались тюремные годы и долгий сон, похожий на смерть.

— Да. Это того стоило. Теперь у нас у всех всё будет хорошо.

Они стоят молча, докуривая.

Тишина, повисшая за столом после ухода Николь и Кощеева, была внезапно разорвана возвращением Вершинина. Он легко опустился на диванчик. Его рука легла на бедро Оли, а губы приблизились к её уху.

— Оленька, а куда же наши вторые половинки ушли? Неужто нас вдвоем оставили? — его голос был томным, а в уголках губ играла ухмылка. В мыслях Вершинина один за другим сменялись картинки их секса.

Она, почувствовав тепло его ладони, чуть вздрогнула.

— Покурить. Ника предложила. Убери руку, пожалуйста. Нас не поймут. Тем более, меньше чем через месяц у тебя свадьба.

Костя не послушался, сжимая кожу через тонкую ткань. Тяжёлый взгляд оценивающе скользнул по её лицу, изгибу шеи. Приблизился к ней, вдохнул аромат её духов и шепотом сказал:

— Ты сегодня такая красивая. Прям глаз не оторвать...

— Спасибо. Ты тоже костюмчик себе прикупил, — положила свою ладонь на его, пытаясь убрать. — Вершинин, хватит. - тело било дрожь, страх сковывал движения Оли. Ей было страшно и неуютно.

— А то, — он фыркнул. Пальцы сильнее сжали бедро. — Ну, в очередной раз хочу сказать, что Косте с тобой повезло. И любишь, и заботишься, и трахаешься хорошо. Чё ж ты сейчас то из себя недотрогу строишь? Забыла как выгибалась и стонала подо мной, крича моё имя? На Новый год, летом на речке, перед приездом Ники. Ты была не против, чтоб я тебя имел во все щели. Сама скакала на мне.

Грубые и неожиданные слова ударили её по лицу, словно пощечина. Щеки Васильевой залила густая краска стыда. Голос совести злорадно смеялся над ней.

«Предательница. Ты не достойна Кощея!»

Васильева резко перевела на мужчину взгляд, полный ужаса и негодования.

— Во-первых, завали ебало, Вершинин! Во-вторых – мы же договорились, что будем молчать! Зачем ты снова поднимаешь эту тему? Ника с Костей не должны об этом узнать! — с силой убрала его ладонь. — А в третьих – контролируй свой похабный язык и руки!

Они не видели как из мрака гардероба возникли Князева и Кощеев. Парень с девушкой застыли, услышав разговор своих любимых. Их взгляды встретились. В них не было ни гнева, лишь непонимание. Сердца обоих пропустили не резкий, а тяжелый удар.

— Это правда? — голос блондинки прозвучал тихо, но в этой тишине он был слишком громким.

Васильева и Вершинин вздрогнули и резко обернулись, словно пойманные на месте преступления дети. Осознание того, что их услышали, на мгновение парализовало.

Кощей стоял неподвижно, его скулы напряглись. Глаза наполнились яростью.

— Вы... трахались? — его голос был ровным и страшным. По спине Оли пробежали мурашки, совсем не от возбуждения. От страха. Он впервые с такой осязаемой ненавистью смотрел на нее. Затем резко взорвался. — Ахуенно!

— Кость, любимая, это ничего не значит! — Вершинин вскочил, его руки протянулись в мольбе. — Дайте объяснить!

Князева переводила взгляд с него на подругу. В изумрудных глазах плескалось горькое разочарование.

— Я думала, ты с Людкой тут трахался, — прошептала она, обращаясь к жениху. — А оказывается – с ней, — посмотрела на девушку. — Крысой оказалась та, кому доверяла. Не ожидала я такого от тебя, Василёк!

Нежное прозвище прозвучало как приговор.

— Спасибо, жених любимый! Трахайся теперь с кем хочешь! Свадьба отменяется! — она развернулась с холодной грацией и, не глядя по сторонам, направилась к гардеробу, на ходу накинула свою шубу и выбежала в морозную декабрьскую ночь.

— Ника! — крикнул Вершинин и рванулся за ней.

Но путь ему преградил Кощеев. Удары были стремительными и точными. В скулу, потом, пока тот отшатнулся, в солнечное сплетение, и снова в лицо.Бандит, оглушенный, рухнул на паркет, зажимая окровавленный нос.

— Костя! Мы всё объясним! Пожалуйста! Остановись! — вскочила Оля. Голос дрожал и срывался на крик. В глазах стояли слезы.

Авторитет, тяжело дыша, смотрел на неё сверху вниз. Его болотные глаза, всегда такие теплые, были пусты и холодны.

— Лечи своего Вершинина, милая! А то вон, в крови валяется. - Оля пошатнулась,как от пощечины.

Кощей, не оглядываясь, пошел к выходу. Его силуэт растворился в дверном проеме.

На улице он сел в свой москвич. Резко завел мотор. Фары выхватили из тьмы одинокую фигуру в шубе, медленно бредущую по заснеженной обочине. Он тронулся и поравнялся с ней.

— Ник, садись. Довезу куда надо. Не нужно одной ходить в такое время.

Она шла, не поднимая головы. По её лицу, искаженному болью, текли слёзы.

— Не надо! Никуда не надо!

— Ну раз никуда не надо, то я знаю одно место хорошее. Там бар. Выпьем, обдумаем, что и как делать будем дальше. И гостиница. Как раз сниму номер. Отдохнешь.

— Костя найдет нас и приедет с Олей, — пробормотала она.

— Не найдут, — голос был твердым и уверенным. — Поехали. Приставать не буду.

Князева замедлила шаг. Плечи содрогнулись от беззвучного рыдания. Вся её жизнь, только что такая ясная и прочная, рухнула в одно мгновение. Она остановилась. Поколебалась. «Принять руку помощи от того, кто так же предан и ранен?» Потом, словно повинуясь чужой воле, открыла заднюю дверь машины и упала на прохладное сиденье, как подкошенная.

Бандит тронул с места. Москвич понес их прочь от города, от горя, от предательства в неизвестность, где единственным якорем была общая горечь боли.

Лесная гостиница возникла перед ними. Невысокое здание, укрытое шапками снега на ветвях елей. Кощей заглушил двигатель, вышел, обходя машину, и открыл ей дверь. Его движение было лишь простой необходимостью. Он протянул руку. Бледная Ника с опухшими от слез глазами, оперлась на неё, выходя на хрустящий под ногами снег.

Фойе пахло старым деревом и слабым ароматом хвои. За стойкой сидела молодая девушка-администратор. Как только они зашли, подняла на них усталые, но доброжелательные глаза.

— Здравствуйте, нам нужен двухместный номер на ночь. Выезд завтра в обед, — голос парня был ровным, без эмоций.

Она скользнула пальцем по журналу.

— Свободные только с двуспальной кроватью. Другого, к сожалению, не можем предложить.

Он обернулся к спутнице, стоявшей вполоборота.

— Ну, давайте такой. Ты же не против, Ник?

Она лишь молча покачала головой, не в силах выдавить из себя слова.

— Оформляем тогда, — он протянул паспорт и деньги.

Девичьи пальчики быстро заполнили нужные бумаги. Звякнул ключ на деревянной бирке.

— Номер 5 на втором этаже.

Комната оказалась просторной. Двуспальная кровать с коричневым покрывалом занимала центр у стены напротив входа. Костя снял пальто, Князева молча стянула с плеч шубу, бросив её на ближайший стул. Он взял из внутреннего кармана пальто пачку денег, сунул в карман брюк.

— Пойдем в бар? — предложил. В его голосе впервые прозвучала неуверенность.

Она кивнула.

Бар располагался на первом этаже. Приглушенный свет, темные панели на стенах, пустые столики. Они выбрали один в углу, утопая в полумраке и тишине.

— Что ты будешь пить? — спросил, садясь напротив.

— Водки, — голос был хриплым от плача.

— А ты когда-нибудь её пила? Может, не надо? Давай вина тебе возьму? — в вопросах была осторожная братская забота.

Князева медленно подняла на него глаза. Недавно изумрудные зрачки помутнели от горя. Теперь они были светло-зелёными. В них вспыхнул огонек упрямства.

— Костя, водки мне принеси, пожалуйста.

— Ну, ладно, — вздохнул.

Вернулся он с подносом. Небольшой графин с влагой на стенках, две граненые стопки и тарелочка с дольками лимона. Коща сел, налил по равной порции в каждую рюмку, отдал одну из них ей.

— За разбитые сердца, — произнес он глухо и, не дожидаясь, опрокинул свою.

Она последовала его примеру. Огонь обжег горло. Закашлялась, схватилась за грудь, потом быстрым движением взяла дольку лимона и закусила горечь. Слезы снова выступили на глазах, но на этот раз от водки.

— Вот так, Кость, могут предать те, от кого этого не ждешь, — прошептала она, глядя в темноту за окном, где начинала разыгрываться метель.

Они медленно пили. Вспоминая светлые и горькие обрывки прошлого. Курили одну сигарету за другой. Табачный дым смешивался с тяжелым воздухом общего горя, становясь их единственным утешением в этой ледяной ночи.

Они допили водку до дна. На часах за стойкой бара пробило два, но время для них потеряло смысл. Мир сузился до четырех стен, запаха табака, спирта и пустоты внутри.

Поднялись по лестнице, держась за перила, чтобы не потерять равновесие. В номере было тихо и тепло. Князева первой шагнула внутрь, прошла через комнату и остановилась у окна, прижавшись лбом к ледяному стеклу. За ним кружился белый, чистый снег, не знающий ни предательства, ни боли.

Она не услышала его шагов, но почувствовала тепло за своей спиной. Затем последовало осторожное, почти невесомое прикосновение его ладони к её животу сквозь тонкую ткань платья. Девушка вздрогнула, но не отстранилась.

— Николь, они же предали нас. Так? — его голос был тихим полушепотом. А в голове табуном ходили мысли. Злость на предательство Оли, ненависть на себя, потому что до сих пор ее любит.

— Да, — выдохнула. Одно единственное слово повисло в воздухе горьким признанием.

— Так мы можем отплатить им той же монетой...

Где-то на подкорке сознания заиграла совесть.

«Не надо»

«Остановись»

Отмахнувшись от назойливых мыслей, Кощей развернул женско тело лицом к себе.
Она зажмурилась, словно от вспышки света. Боль сжала сердце. Это был безумный, отчаянный поступок. Попытка заглушить одну рану другой, более острой и жгучей. Девушка кивнула, не в силах произнести слов согласия.

Бандит наклонился. Его губы коснулись её губ. Это был не страстный, а вопросительный поцелуй. Жест безысходности, а не желания. Крепкие руки легли на её бедра, сжали их, пытаясь обрести опору в этом рушащемся мире.

Они подошли к кровати. Его пальцы нашли незаметную застежку на её боку. Легкий щелчок, и платье, шелестя, соскользнуло на пол, образовав у ног темную лужу. За ним последовали и перчатки. Он скинул пиджак, рубашку, брюки. Развернул к свету торшера.

Кощей аккуратно опустил её на прохладную простынь. Пальцы скользнули по шелку колготок, сняли их вместе с кружевными трусами. Лег рядом, и его губы вновь завладели её ртом, а потом опустились ниже к ключицам, груди, плоскому животу.

Его рука скользнула по её бедру, задержалась на внутренней поверхности, заставляя кожу покрываться мурашками. Потом ладонь легла на самое сокровенное место. Большой палец начал выводить медленные, гипнотические круги вокруг её клитора. Касание было точным, будто он читал тело. Она застонала, запрокинув голову и впилась в простынь.

Потом его пальцы, всё так же неспешно и уверенно, глубоко вошли в неё. Она ахнула, выгнувшись. Они начали не спеша двигаться в такт её учащенному дыханию.

Он продолжал свои медленные, уверенные движения, чувствуя, как тело напрягается в ответ. Влажность и жар её плоти обжигали его кожу. Она закинула голову назад. Из полуоткрытых губ вырвался сдавленный, почти болезненный стон.

— Кончай, — его приказ прозвучал тихо, но непререкаемо. И в ту же секунду он захватил её сосок губами, обжигая кожу влажным жаром, заставляя её выгнуться всем телом.

Внутренний, сокрушительный взрыв. Её крик застрял в горле, превратившись в долгий, срывающийся стон. Волны спазмов прокатились по её животу. Она затрепетала в его руках, беспомощная и прекрасная в своей наготе.

Авторитет медленно поднялся над ней, его дыхание было тяжёлым. Скинул с себя чёрные боксеры. И тогда она, всё ещё дыша неровно и часто, поднялась и села. Её зеленые глаза были прикованы к его возбуждению. Она протянула руку, её тонкие пальцы осторожно обхватили его член, провели от основания к голове, заставив его содрогнуться.

Князева наклонилась. Её пухлые, розовые губы прикоснулись к нему сначала несмело, а потом... Потом он почувствовал влажное тепло её рта. Кощей сдавленно застонал, запрокинув голову.

Она сосала его с какой-то отчаянной, яростной нежностью, будто пытаясь в этом акте излить всю свою боль, весь гнев и обиду. Язык скользил, губы сжимались. И он, потеряв контроль, запустил пальцы в светлые волосы, не грубо, но твёрдо, помогая и направляя в такт её движениям. Его рычащие стоны становились громче.

На долю секунды вспомнилась Оля. Её карие глаза, кудрявые волосы. Мужчина задумался о том, что она сейчас делает? Но это все не задержалось у него в голове надолго.

Когда волна подступила к самой грани, он с силой отстранил неё. Белая горячая струя брызнула на прохладную простыню, оставив влажный след. Он тяжело дышал, глядя на блондинку.

Костя толкнул Нику на кровать. Его руки нашли её запястья, подняли их над её головой и прижали к матрасу. Он склонился над ней. Губы вновь нашли её в жгучем, солёном от пота поцелуе. Свободная рука скользнула вниз, обхватил её грудь, сжимая с силой, в которой были страсть и боль. Большой палец выводил на её напряжённом соске нетерпеливые, властные узоры, заставляя снова и снова вздрагивать и стонать под ним.

Его тело, ещё не остывшее после первой кульминации, уже отзывалось на жар её кожи новым напряжением. Член снова затвердел, прижимаясь к бедру и требуя продолжения.

Его рука, только что выводившая узоры на груди, скользнула вниз, по животу, и мягко, но настойчиво развела её ноги. Он занял позицию между ними. И в следующее мгновение она почувствовала, как упругая и горячая головка его члена скользит по влажным складкам. Медленно, с наслаждением растягивая момент, бандит смазывал себя её соком. Этот влажный звук смешивался с их прерывистым дыханием.

А потом резкий, властный рывок. Он вошел в неё одним глубоким, заполняющим толчком. Она вскрикнула от этого внезапного чувства полноты, стирания всех границ. Её низкий стон замер в воздухе.

В этом не было ни капли прежней любви. Они доводили друг друга до края, до той тонкой грани, где тело перестает подчиняться разуму, до чистого экстаза. Её пальцы впивались в его спину, цепляясь за напряженные мускулы, а он, тяжело дыша, погружался в неё снова и снова, находя в ритме забвение.

Её тело внезапно натянулось. Мускулы живота напряглись в дуге, шея выгнулась. Из груди вырвался надрывный стон.

— Костя... — прошептала она. В этом слове были призыв, капитуляция, благодарность.

А в голове мужчины появились те кадры его жизни, где он тонул в любви кареглазой брюнетке.

Волна оргазма накатила, заставив её мелко задрожать, пальцы судорожно вцепились в его плечи. Он чувствовал, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг него. Беззвучно ухмыльнулся. Сделал ещё несколько медленных, глубоких движений, продлевая её конвульсии.

Потом Кощей лёг рядом. Натянул скомканное покрывало, укрыв их обоих от холода. В голове появлялись какие-то здравые мысли о неправильности совершенного поступка.

Он зажмурил глаза, прижал Нику ближе к себе, тут же засыпая.

А во снах он видел как Оля, совсем другая. Распутная, страстная, прижимается к Вершинину, что нахально улыбается. Лапает её грудь, задницу. Она не отстраняется, наслаждаясь прикосновениями, пока Кощей стоит за прозрачной баррикадой, пытаясь вырваться и закончить этот фарс.

Несколько часами ранее.

Оля, дрожа от адреналина и злости, схватила со стола бумажную салфетку и бросила Вершинину. Он сел и прислонился к ножке стола. Лицо было залито кровью, стекавшей с разбитых губы и носа. Костя взял её и прижал, стирая алые дорожки. Дышал тяжело и прерывисто. В груди жгло от злости и стыда.

— Блять! — вырвалось у него хрипло, когда боль наконец добралась до сознания.

К ним сразу подбежал перепуганный персонал. Бледная администраторша склонилась над ним.

— Константин Сергеевич, с Вами всё хорошо? Давайте мы Вам поможем? Вызовем милицию и скорую помощь?

— Нет, — парень отмахнулся свободной рукой, отводя взгляд. — Не надо. Спасибо. Идите, занимайтесь своими делами.

С усилием, опираясь на стол, он поднялся и, сделав несколько шагов, рухнул на диванчик. Васильева подошла и остановилась перед ним. Глаза горели. Внутри бушевала буря негодования и гнева.

— Это всё из-за твоего длинного языка! — прошипела она, стараясь говорить тише. — Зачем ты решил эту тему затронуть, дебил?!

Авторитет поднял на неё взгляд. В его шоколадных глазах, помутневших от боли и водки, вспыхнула ответная злоба.

— Следи за своими словами! Не с дворовым мальчишкой или скорлупой разговариваешь.

— И что? — наклонилась к нему. – Что ты мне сделаешь? Ведёшь себя как напыщенный индюк! Это ты ко мне полез, хотя у тебя была Николь! Теперь у меня нет ни любимого, ни подруги, а ты лишился невесты и друга! Из-за твоих пьяных речей и действий всё рухнуло!

— Замолчи! — рявкнул он, хватаясь за голову. — Бошка раскалывается. Чё-то делать надо, а не тут блять штаны просиживать и сыпать оскорблениями.

Оля, стиснув зубы, выдохнула. Гнев начал отступать, уступая место страху.

— Значит, у нас два варианта: Таня с Валерой или Дима. Только к ним они могли пойти.

— И Лена, — добавил, водя пальцами по вискам. — Ну, и качалка.

К ним снова подошла администраторша, на этот раз с виноватым видом.

– Константин Сергеевич, мы приносим Вам глубочайшие извинения за испорченный вечер. Связались с хозяином. Ужин пошёл за счёт ресторана. Так Ваш отчим распорядился.

Вершинин коротко кивнул.

– Отлично. Благодарю. Мы заканчиваем.

Он неуверенно встал. Спутница последовала за ним. Они молча прошли к гардеробу. Вершинин взял свой плащ, накинул его на плечи, не застегивая. Потом взял её шубку и помог одеть.

Парочка вышли на улицу. Резкий холод обжег разгоряченные лица. Подошел и открыл заднюю дверь волги. Оля, не глядя на него, скользнула внутрь. Он сел за руль, мотор заурчал. Машина тронулась.

— Вершинин, — тихо прозвучал голос девушки. — Какова вероятность, что они вместе сейчас где-то там?

Бандит посмотрел на неё в зеркало заднего вида. Его собственное отражение, с окровавленной губой и синяком на скуле, было ему отвратительно.

— Скорее всего, — хрипло ответил он. — Кощеев хороший парень. Тем более, с ней нормально сдружился. Не оставил бы в беде.

Они ехали молча, думая о своём. Наконец, он свернул к знакомой пятиэтажке, подъехал к подъезду.

— Сиди в машине. Я быстро, — сказал, выходя и хлопая дверью.

Васильева кивнула, обхватив плечи руками и сгорбившись на сиденье.

Подъем дался ему тяжело. Каждая ступенька отзывалась в разбитом теле глухой болью, но куда более невыносимой была тяжесть на душе.

Зашел сначала к Валере и Тане, там пропажи не оказалось. Забежал на этаж выше, к мачехе, Ленке. Душу ей излил, всю ситуацию рассказал, да совета просил. Сделав все что нужно, но не найдя Николь и друга, пошёл вниз, держась за перила.

Вышел на улицу. Снег всё так же падал. Прошел к своей волге и опустился на водительское сиденье.

— Их там нет? — тихо спросила Оля сзади.

— Нет, — коротко ответил.

Резко нажал на педаль газа. Машина рванула с места к дому Димы. Ехали молча. За окном проносилась ночная Казань.

Спустя несколько минут остановились у подъезда. Вышел и поднялся наверх. Ночная тишина была разорвана настойчивым звонком. Дверь отворилась. В проеме возник сонный парень в мятых трениках и с голым торсом. Протер глаза и с недоумением посмотрел на гостя.

— Ты чего приперся в такой час? Что-то случилось? — голос хриплый ото сна.

— Сокол, у тебя Николь? — выпалил Вершинин.

— Нет... — старшой нахмурился и непонимающе покачал головой. — А что такое?

— Я могу проверить твою квартиру?

— Ты мне что ли не веришь? — Дима усмехнулся и закатил глаза. — Друг блять называется. Ну ладно. Проходи.

Отошел, пропуская Костю внутрь. Тот, машинально вытер ноги о половичок и прошел по небольшой квартире быстрыми шагами. Заглянул в спальню, кухню, гостиную и ванну. Пусто. Воздух пах вчерашней едой и Алинкиными духами. Но любимой не было.

Костя вернулся в прихожую.

— Так и что? — спросил Соколов, скрестив руки на груди.

— Пока искал её, изменил с Олей, — тихо начал бандит, глядя в пол. — А сегодня на пьяную голову начал к Васильку приставать и говорить про секс и роман. Николька и Костя услышали это. Она сказала, что свадьбы не будет. А Кощеев избил. И исчезли. Теперь ищем с Олей.

Дима застыл. Сон как рукой сняло. Шок парализовал тело. Глаза округлились.

— Чё ты блять сделал? — процедил сквозь зубы.

— Да...

— Костя, блять! Ты нормальный вообще? Николька всегда была тебе верна! Она так страдала, когда увидела тебя с Людой и Аней! Плакала в подушку месяц и хотела жизни лишиться, но вот что-то не предала, прыгнув в койку к первому встречному или Васину. А ты, блять, трахался с Васильевой просто потому, что тебе так захотелось! — оскалился он.

Костя смутился. Взгляд стал подозрительным. Прищурился.

— Откуда ты знаешь про то, что она плакала в подушку и страдала? Что хотела жизни лишиться. Она говорила это тебе?

— Я видел это блять своими глазами и давал слово, что никому не скажу, — прорычал Сокол, подходя ближе. — На протяжении всех тех лет, пока она не приехала. Пытался ей сказать, но она не хотела слушать. Никого.

Бандит отшатнулся, словно от удара. Шок пронзил его больнее кощеевских кулаков.

— Так ты знал, где она была... — голос дрогнул.

— Знал. И хотел тебе очень много раз это сказать. Но дал ей слово и молчал.

— Что же ты за друг такой... — прошептал Вершинин. В глазах появилась пелена предательства лучшую друга.

— Правильно я тебе не сказал, — он говорил жестко, выделяя каждое слово. — Не любил ты её, Кость, раз решился на роман с Олей и сегодня лапал. Не достоин ты её . Скажи: а вот совесть тебя не мучила, когда ей в глаза смотрел и предложение делал? И Нику я понимаю. Правильно сбежала. А теперь вон пошёл из моей квартиры!

Дима грубо вытолкнул друга на лестничную площадку и с силой захлопнул дверь.

—Сука! — закричал Вершинин и со всей силы ударил кулаком по стене подъезда. Боль в костяшках была слабым утешением по сравнению с той, что засела в душе. Он развернулся и, почти бегом, спустился вниз.

В машине его встретил усталый взгляд Оли.

— Значит, и тут их нет...

Вершинин резко развернулся к ней. Глаза горели бешенством.

— Ты знала, что Соколов плясал всё время под её дудку, когда она была в Воронеже?

Васильева замерла. Дыхание перехватило.

—Ты, блять, тогда просила связаться с Кощеевым через Диму?! Она блять звонила ему? Ты знала, что она там! Хули вы все мне врали?! — орал выплёскивая на неё свою ярость.

—Потому что она моя подруга! — выкрикнула девушка в ответ. По щекам покатились слезы. — Я, как и он, дала ей слово. И сдержала. А потом взяла и предала, зная, что Николь любит тебя. Как и ты. Не вини только меня в случившемся. Если бы не твой язык длинный, всё так же бы было в тайне! В качалку поехали.

Вершинин развернулся и с силой ударил ладонью по рулю. Он вдавил педаль газа. Волга рванула с места. Напряжение от упреков витало в салоне.

Костя, громко хлопнув дверью, выскочил из машины.

— Бешеный, ненормальный осёл! – крикнула ему вслед девушка, оставаясь в салоне.

Он спустился в подвал. Качалка встретила его темнотой, запахом пота и металла. Прошёлся по общему залу и двум прилежащим комнатам. Пусто. Поднявшись наверх, молча сел в машину и, не глядя на Олю, поехал к её дому.

Приехав, Вершинин даже не заглушил мотор.

— Спасибо, что подвез, дебил! — бросила она. Выскочила из машины и исчезла во тьме подъезда.

Входная дверь грохнула за ней. Девушка поспешно разулась и скинула шубку на крючок. Мех соскользнул на пол, но ей было всё равно.

Не включая свет, она прошла в спальню и упала на прохладную постель, уткнувшись в подушку. Душу разрывала боль. Рыдания с приглушенными криками вырывались из её груди.

Костя же поехал к себе. Поднялся на второй этаж, вошел в квартиру. В нос ударил сладковатый, цветочный запах её духов, всё ещё витавший в прихожей. Он захлопнул дверь, кинул ключи на тумбочку. Навстречу выбежал Серый, жалобно мяукая и не понимая почему он приехал один, но хозяин прошел мимо, не замечая его.

В ванной Вершинин открыл кран. Ледяная вода обожгла разбитое лицо. Парень поднял голову и посмотрел на своё отражение в зеркале. Заплаканные глаза, синяк, разбитая губа. Отвратительное зрелище.

Выключив воду, прошёл в спальню. Скинул пиджак, снял окровавленную рубашку и рухнул на кровать. Закрыл глаза. Перед ним тут же возникло её лицо с изумрудными глазами, полными боли от его предательства. Он представил, как ей сейчас больно и одиноко. И не выдержал. Тихие рыдания снова вырвались наруху. Костя сжал подушку, пахнущую ей.

— Прости меня... — прошептал в темноту. Голос срывался от слез. — Прошу, найдись... Я люблю тебя и больше никогда не предам...

И ведь правду говорят: за свои ошибки нужно платить.

25 декабря 1988 год

Полдень. Свет из окна проскользил по закрытым векам Кощеева. Он проснулся от боли в висках, напоминающей о вчерашней водке. Сознание возвращалось обрывками. Бар. Снег за окном. Её глаза, полые от горя. А затем появились смутные, горячие тени ночи: изгибы тела в полумраке, прерывистое дыхание.

Кощей резко сел на кровати, простыня сползла с торса. Голова закружилась. С усилием повернулся. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, спала Николь.

Тишина. Он встал, нашёл разбросанную по полу одежду, стал одеваться. Каждое движение отдавалось болью в голове. Одевшись, парень подошел к краю кровати.

— Ник, просыпайся.

Девушка заморгала, потом резко открыла глаза. Нашла его фигуру, сидящую рядом. На мгновение во взгляде было лишь недоумение. Потом она подняла одеяло, заглянула под него и так же резко натянула обратно, прикрывшись до подбородка. Глаза расширились, в них вспыхнул страх.

— Мы переспали ? — голос был хриплым ото сна и алкоголя.

— Да, — ответил просто.

Она со стоном накрылась с головой. Из-под одеяла донесся приглушенный шепот.

— Блять... Я помню только, как мы пили в баре. Больше ничего.

— Не нужно было это делать, — констатировал он, глядя в стену.

Внутри начала медленно накатывать волна. Она стянула одеяло до уровня глаз. Взгляд был испуганным и потерянным.

Спрыгнула с кровати и побежала в ванную.
Рухнула на колени перед белоснежным унитазом, ощущая ледяную плитку под кожей. Всё внутри перевернулось, сжалось и, наконец, вырвалось наружу с мучительным облегчением. 

Голова кружилась, в глазах стояли слёзы. Князева прижалась горячим лбом к прохладной ванне, сжав зубы. Сжалась в комочек, согнувшись.

«Больше никогда не буду пить столько...»

— Бля, Ник — подбежал Кощеев. Схватил белое полотенце и накрыл её наготу. — Все нормально?

— Не очень... Больше никогда не буду пить...

Он поднялся, сходил и отдал ей вещи, закрыв за собой дверь. Она оделась. Кощей слышал, как зашелестела ткань. Через несколько минут её уже более собранный голос донесся изнутри:

— Помоги застегнуть замок на спине.

Он вошел. Его пальцы легко справились с капризной застежкой на боку. Отстранился и вышел из ванной. Она простояла так ещё мгновение, не понимая: что творится в её душе. Затем развернулась и умылась. Вышла.

Они молча сдали номер. Девушка-администратор улыбнулась им. Пара вышла из гостиницы и прошла к москвичу. Он открыл ей дверь и принялся стряхивать со стекол снег. Князева опустилась на заднее сидение и прикрыла глаза.

Когда Кощеев закончил и завел мотор, девушка подала голос:

— Отвези меня на вокзал. Я не смогу с ним быть. Пока что.

Бандит развернулся и непонимающе посмотрел на подругу.

— В смысле? Куда ты хочешь поехать? 

— В Воронеж. Мне нужно взвесить все за и против. Там у меня квартира.Посижу. Подумаю. Только ему не говори. Ладно? — голос дрожал. Боялась встречаться с болотными глазами.

— Тебе было плохо утром. Ты никуда не поедешь!

— Поеду! — наконец подняла на него решительный взгляд. — Это моё дело. Моя жизнь. Ты не имеешь право решать за меня!

Кощеев развернулся и вдавил педаль газа. Москвич сорвался с места и поехал в сторону трассы.

— Костя... Пожалуйста... не вези меня к нему... — прошептала умоляюще.

— Хорошо, раз ты со мной, значит, я за тебя в ответе. Мы с тобой едем в Воронеж. Побудем там и всё хорошенько обдумаем на трезвую голову, — не отрывался он от дороги. — Возражения не принимается.

Ника тяжело вздохнула и прикрыла глаза, откидывая голову на спинку сидения.

— Спасибо...

А за окном проносились заснеженные поля, деревья в белых шапках. Москвич увозил запутавшихся парня и девушку от города, в котором остались осколки их разбитых сердец и тех, кого они любили всем сердцем.

В Воронеж въехали поздно. Город встретил их пустыми улицами и редкими огнями фонарей. Она, оживившись, показывала дорогу. Вскоре москвич остановился у девятиэтажки на Новом переулке, 12.
Костя заглушил мотор. Вышел, обошел машину и открыл ей дверь. Она вышла, запахнув шубку. Пошла вперед, не оглядываясь. Он последовал за ней.

В подъезде пахло старым линолеумом и сыростью. Лифт, скрипя, поднял их на седьмой этаж. Девушка уверенно подошла к квартире 77, достала из сумочки связку ключей и открыла дверь. Зашла внутрь и щелкнула выключателем. Лампочка на стене осветила небольшую, но уютную прихожую.

— Вот тут мы жили с Таней семь лет, — голос Николь прозвучал приглушенно, пока она снимала шубку и туфли. — Дима сначала снимал эту квартиру, потом хозяйка за дешево мне продала. Ну, естественно, он оплачивал. Я хотела ему деньги вернуть, а Сокол разозлился и был против.

Кощеев окинул взглядом комнату. На комоде лежали вязаные белые салфетки. На них стояла небольшая вазочка с каким-то сухоцветом.

— Неплохая. Сразу видно, что в ней девушки жили.

— Да. И Сокол иногда приезжал. Тут есть его вещи. Вы примерно одинакового телосложения. Думаю, подойдут.

Она прошла в ванную. Помыла руки и ушла в свою спальню. Кощей, сняв пальто и ботинки, прошелся по квартире, изучая своё временное пристанище.

Ника вышла уже в шортах и простой майке, волосы собрала в небрежный хвост. На кухне, поставив чайник.

Бывает боль, которую нельзя вылечить в больнице. И те, кто встретил такую боль, пытаются исцелить себя сами. Некоторые утоляют боль одиночества с помощью новых друзей. Некоторые ослабляют угрызения совести вливанием средств. Некоторые облегчают жгучие желания маленькими актами доброты. Но, к сожалению, всегда есть те, кто отвергает лечение, потому что понимают: будущее несёт еще сильнейшую боль.

Васильева неожидала такого предательства от жизни. От Вершинина, от себя. Оля не верила в происходящее. Быстро захлопнув входную дверь и сняв ботинки,она медленно спускается по стене своей квартиры, зарывается руками в волосы и громко плачет.

"Это сон. Это всё сон"- бормотал она себе под нос.

Хотелось убежать,проволится под землю,скрыться от этого кошмара. Почему, когда жизнь начала налаживаться, судьба подкидывает новые страдания? Девушка медленно поднимается, скидывая с себя верхнюю одежду. А затем медленным шагом плетется к кровати, в которую тяжело падает, не издав ни единого звука.

Чёрная волга остановилась у её дома. Вершинин вышел из машины и не спеша поднялся на нужный этаж. Пахло сыростью, какой-то выпечкой и табаком. Мужчина остановился  у знакомой двери и постучал. Ответа, либо каких-то движений не последовало. Костя растерянно посмотрел на ручку и нажал.

Железо поддалось, впуская его внутрь.

— Оленька! - шагнул и прикрыл за собой дверь. Включил свет. Нахмурился.
Поспешно снял с себя плащ, повесив на крючок, разулся. И снова ноль реакции.
Прошелся по комнатам, но Оли не было.

Минуя гостинию. открыл последнюю. Спальню. И о чудо! Там, на кровати, всё в том же зеленом платье лежала хрупкая девушка. Волос растрепался по подушке.

Заплаканные глаза, устремленные в потолок. Казалось, что за эти несколько часов, пока они не виделись, лицо осунулось, щечки впали.

— Оль... - позвал её Кащей. Подошел к кровати и сел на край. Она не реагировала.
В голове хозяйки квартиры по очередному разу прокручивались воспоминания о моментах с любимым.

«-Костя!

Оленька сердито глянула на своего друга, что долго хохочет просто так. Хотя, нет. Не просто так. Васильевой пару дней назад прописали очки для зрения и теперь придется пару месяцев носить это убожество, а Костю это так сильно позабавило,что успокоиться до сих пор не может.

-Ну не обижайся краса, просто ты теперь еще больше на зубрилу смахиваешь.
Кощеев честно пытался не смеяться, но женский вид с таким милым и сердитым лицом в очках с каждой секундой забавляет сильнее.

-Ты меня еще с Аней Стрельцовой сравни-сказала Оленька и тут же пожалела о своих
словах.»

«-О, краса, и ты тут. - Костя улыбается сквозь боль в боку. Оленька ему неуверенно отвечает, аккуратно поднимает ткань, что всё это время накрывала Кощеева, и видит торчащий нож сбоку.

У девушки перехватывает дыхание, она опять закрывает глаза, борясь с наступающей истерикой.

-Оль, да ты не плачь, найдешь себе еще такого бедолагу.

-Дурак. -девушка открывает глаза и смотрит на этого невыносимого Костю, что своей улыбкой давно занял особое место в девичьем сердце.»

«-Все Оль, ты теперь моя, официально, девушка, возражения есть? -Костя больше не смог терпеть, именно после этого поцелуя он понял, что она дала ему зеленый свет.

-Нет. -тихо отвечает Оля, все еще пытаясь отдышаться.

-Ну вот и славно.

Костя довольно улыбается, показывая свои ямочки на щеках. Васильева не сдержалась и опять чмокнула его в губы. Подумать только, она теперь в отношениях с этим бестолковым.»

«- Я не убивал, честно тебе говорю. Не убивал.

Шептал Костя на ухо девушке. А она верила. Нет. Даже знала, что не убивал.
Нутро подсказывало, что подставили её горячо любимого Костю. Жизнь ему испортили. И обязательно за это заплатят. Оля об этом позаботится, но
Кощееву она лишь робко отвечает.

-Верю, конечно верю. Как я могу не верить, Кость.»

«-Оль...

Костя задыхался от переполняющих его чувств. Так многое хотелось сказать. Но слова были лишними.

-Люблю тебя безумно, ты только жди меня, жди родная.

Он обхватывает ее лицо руками и прислоняет женский лоб к своему. Оля положила свои руки на его. В комнате тишина, только сбившиеся дыхание друг друга. Они оба пытались сохранить этот момент в своей памяти.»

«-Ты чего так долго? Мне холодно, так ещё и страшно.

Васильева тоже перешла на шепот, создавая интимную атмосферу. Ее руки поползли на шею стоящего перед ней мужчины. Она смотрела на него влюбленными глазами, понимая что, сколько бы лет не прошло, её любовь будет вечной.

- Я соскучился.

Его губы коснулись девичьего уха. Оля прикрыла глаза, пытаясь оставить крупицу самообладания. Она соврет, если скажет, что у нее это хорошо получалось.

Костя был слишком страстный, слишком требовательный, слишком горячий.
Слишком. В нем всего было больше, чем нужно. И именно это привлекало.»

«-На Новый год в Москву поедем, Дед приглашает. - сказал Кощей, уткнувшись в женскую шею, вдыхая родной запах лилий.

Мужские руки прошлись по спине девушки.
Он убрал волосы от ее шеи, оставляя на мягкой коже поцелуи. Девушка издала тихи стон, отдавшись ему полностью и без остатка.

Его поцелуи ощущались чем то родным, знакомым. Тем, чего ей всегда не хватало.
Сердце стучит в груди, готовясь выпрыгнуть.

Оля резко разворачивается в его объятиях, закидывая свои тонкие ручки ему на шею.

-Вы и правда бессмертный, Кощей. - тихо хихикнула Васильева, поцелуями приближаясь от скул до таких манящих губ.

Кощей тяжело выдохнул, сжимая тело девушки в своих объятиях сильнее. Оля ойкнула, когда почувствовала мужские ладони на хвоей заднице.»

Как же она его любила.

- Оля, бляха ! - затряс её за плечо
Вершинин. Она отошла от транса и медленно перевела на него взгляд. —Добрый вечер.

Девушка развернула голову и снова уставилась в слегка потрескавшийся потолок.

-Хозяюшка, суженый с тобой не связывался? Я всех поднял на их поиски.Парней своих, старших других группировок.Даже Деду с его свитой позвонил, - смотрел на нее бандит, но получил лишь молчание.

Тяжело вздохнув, Вершинин сел в кресло, наблюдая за недвигающимся,живым снаружи, но мертвым внутри, телом подруги.

Ночь. Поистине уникальное время. Везде темно,кажется,что людей на пару миллионов становиться меньше,тишина вокруг.

Девушка отходила от истерики и на негнущихся ногах отправилась на кухню. Лицо опухло,глаза болели,а горло пересохло. Волосы липли к мокрым местам на лице,а руки тряслись. Взяв стакан с водой,она быстро его осушила. Она смотрит в окно на , освещенный желтыми фонарями, двор.

Видит, как Вершинин садится в свою Волгу, а затем с сожалением в глазах смотрит на нее. Оля тяжело вздохнула. Кивнула головой и бандит уехал, оставляя после себя следы от машины.

Тьма окутывала все дома Казани,только маленькие огоньки света виднелись в других квартирах. После долгой истерики хотелось просто лечь спать,но девушка продолжала наблюдать за этой тьмой.

Долгое время, уже в зрелом возрасте, девушке представлялось, что её выживание в настоящем зависит от того, сможет ли она удержать тьму своего прошлого под замком. Спрятаться от прошлого. В отчаянном стремлении стать частью общей жизни, в вечном страхе, что прошлое поглотит её, она усердно работала над тем, чтобы скрыть свою боль.

Тогда было еще не понятно: молчание и желание быть принятой - и то и другое основанные на страхе - на самом деле были способами убежать от самой себя. Девушка не понимала, что, решив отвернуться от прошлого и себя настоящей,она продолжала оставаться несвободной - несвободной спустя десятилетия после реального заключения.

И это был ее выбор. Она владела своей тайной, а ее тайна владела ей.

Но в какой-то момент, Вершинин решил все испортить. Посмел трогать её на глазах у всех, когда она так отчаянно отталкивалась. И по всем законом судьбы, её Кощей и близкая подруга увидели и услышали достаточно, для того, что бы сделать выводы.

Хотя они были достаточно обоснованными.

Стыд. Злость. Было тошно от самой себя. Ей хотелось разорвать себя на части. Вскрыться, спрыгнуть с окна, наесться таблеток и навечно закрыть свои глаза. Но она не может так поступить. Она сильная,она справится. Так ведь?

Как только зимний мороз заполнил всю кухню своими объятиями, да так, что ее начало потряхивать, девушка захлопнула окно. Зайдя в зал, она села на диван,кутаясь в теплом одеяле.

Мороз ее убаюкал,хотелось спать. Забыться в этом сне хоть на пару часов,чтобы стало легче,чтобы сердце не щемило грудную клетку,чтобы она смогла вздохнуть глоток свежего воздуха.

И как только глаза начали медленно слипатся,а голова давно покоилась на подушке, ее взгляд нашел одну очень ценную фотографию,стоящую в красивой рамочке возле старенького телевизора. Там был Кощей, обнимал своими мощными руками её за плечи и задорно смотрел в объектив камеры. Она смотрела на него, любящим взглядом, прижимаясь спиной к его груди.

Кто бы мог подумать, что через пару недель он исчезнет из жизни. А самое страшное, что возможно, навсегда.

Изменяя второй половине, мы прежде всего изменяем своим чувствам.

Разве минутная слабость стоит того, чтобы на душе было вечно пусто?

26 декабря 1988 год

Николь улыбнулась, глядя на знакомые улицы. Начала показывать дорогу. Через несколько минут они оставили машину в тихом дворе в центре и вышли. Город встретил их морозной свежестью и хрустящим снежком под ногами.
Они гуляли без определенной цели, их плечи иногда соприкасались. Она, оживляясь, показывала ему здание медицинского университета имени «Н.Н. Бурденко».

— Вот тут я училась, — голос звучал задумчиво. — Думала, что закончу и стану врачом великим. Как мама.

— Сбылось, — прошептал Кощей, приобнимая её .

Девичьи щеки вспыхнули краской.
Они зашли в небольшое кафе на Проспекте Революции. Заказали макароны с сыром, картошку с котлетой, пирожки и по лимонаду. За едой она снова заговорила, рассказывая о городе, о студенческих годах. Авторитет слушал. И узнавал её ближе. По-новому.

Друг заплатил, не дав ей вставить и слова, откинув её робкое «неудобно» твердым «ничего страшного».

Дальше их путь лежал к центральному рынку. Среди прилавков и говора торговцев, они стали просто мужчиной и женщиной, покупающими продукты на ужин. Пахло свежестью, мясом и выпечкой.

— Ты иди к мясу. Возьми или свинину, или курицу. А я к овощам, — распорядилась Князева. — Можешь ещё печенье к чаю взять.
Кощеев кивнул и растворился в толпе, а она подошла к одному из прилавков.

Изумрудные глаза задумчиво скользили по горам картофеля, кочанам капусты, красным яблокам.

— Можно лука, моркови, один кочан капусты, картошку и яблоки. Всё по килограмму, — сказала продавцу.

Тот закивал и начал ловко наполнять пакеты. Николь стояла и наблюдала за его движениями. В этот момент из-за спины, прямо над ухом, прозвучал мужской голос, знакомый до тошноты:

— Какие люди... Ничего себе. Ты так похорошела, милая...

Она вздрогнула, будто от удара током. Волна страха прокатилась по спине. Девушка медленно развернулась. Перед ней стоял Васин, тот, кто домогался, причинил боль.

Выглядел он потрепанно. Пальто с засаленными локтями, щетина на щеках, в глазах застывшая смесь наглости и заметного упадка.

— Рад тебя видеть, — сипло сказал он.

— А я – нет, Роман Петрович, — ледяным тоном парировала Князева.

— Ох, как же так? А я скучал по тебе... — попытался улыбнуться, но получилось жалко.

В этот момент продавец её окликнул. Она, не глядя на бывшего начальника, расплатилась и взяла пакеты. — Не пристало девушкам носить такую тяжесть. Я провожу тебя, — его рука потянулась к ней.

— Нет.

— Да! Мы с тобой тогда не закончили! — его пальцы с силой впились в её руку выше локтя, дернув на себя. Она попыталась вырваться. Глаза в панике забегали по толпе, ища спасения, ища Кощеева.

И он нашелся. Сам. Как из-под земли.

— Мужик. Отпусти девушку. Не по понятиям к слабому полу лезть. А она явно не настроена идти с тобой, — голос Кощея был негромким, но твёрдым.

Бандит представил, как к Оле свои мерзкие руки тянул Джавда. Как мучал ее, как надругался, а потом его Оленька потеряла ребенка. И тогда Кощей не успел ему отомстить, зато сейчас, когда в похожей ситуации оказалась подруга, он обязательно отомстит мерзавцу.

Васин резко обернулся. Лицо исказила гримаса злобы.

— Ты кто блять такой? Тебе больше всех надо? — процедил сквозь зубы.

— Я – жених Николь. Руки убрал от моей невесты, — спокойно сказал он. Вранье вылетало как по бумажке. Быстро. Строго. И опасно.

Роман Петрович опешил, его пальцы разжались сами собой. Авторитет шагнул вперед, мягко приобнял Царевну за плечи и поцеловал в висок. Этот простой жест был красноречивее любых угроз.

Глаза бывшего главврача округлились, дыхание перехватило. До него наконец-то начало доходить.

— Константин? Из Казани? Сидел? — выдохнул, в миг став словно белый лист.

— Да. Какие-то проблемы? — спокойно уточнил Кощей

— Блять... До свидания! — повысился голос Васина. Мужчина, почти бегом бросился прочь, растворившись в рыночной суете.

Кощей громко засмеялся, развернул девушку, забрал у неё пакеты, и они молча пошли к выходу. У москвича он уложил покупки на заднее сиденье, помог ей сесть на переднее, обошел машину и завел мотор.

Потерянная Ника застыла, уставившись в грязный половик под ногами. Тело дрожало.

— Так, блять. кто это был? — тихо спросил Кощеев, трогаясь с места.

Её голос сорвался, когда она начала говорить, открывая ему старый, не заживший до конца шрам. Она рассказала про навязчивые ухаживания, место заведующей, День рождения, подсыпанный в вино клофелин, бессилие и страх, про его жену, которая неожиданно стала ангелом-хранителем, и недели в больнице.

— Дима с ним решил вопрос, но, видимо, не до конца, — закончила она, сжав кулаки. — Спасибо тебе, Кость. Теперь ты спас меня.
Парень молча слушал. Его пальцы сильно сжали руль. Костяшки побелели.

— Мразь подзаборная! — сквозь зубы выдохнул он. — Таких надо наказывать. В Казани бы уже давно убили, — глубоко вздохнул, стараясь найти спокойствие.

Она подняла на него взгляд. В глазах полных влаги от пережитого страха, была благодарность и что-то ещё. Доверие. Слабо улыбнулась.Они доехали до дома в тишине.

На кухне, разложив покупки, они легко распределили обязанности. Он чистил картошку. Она ловко нарезала мясо ровными кубиками. Без лишних слов готовили ужин. Аромат жареной картошки с луком и свининой наполнял квартиру уютом и чем-то домашним.

Князева разложила горячую еду по тарелкам, а Костя поставил их на стол. Ужин прошел под его рассказы. Сначала о тюремных буднях, но без мрака, а с самоиронией, потом пошли смешные и нелепые анекдоты. Девушка громко смеялась. В эти минуты боль отступала, уступая место простому теплу.

27 декабря 1988 год.

Воронеж

Москвич резко свернул с главной улицы, подчиняясь указаниям прохожих. Въехав во двор девятиэтажки на Бакунина, 3, он заглушил мотор.

Открыл бардачок. Металл пистолета блеснул в полумраке салона. Проверил обойму и убрал оружие за пояс, под пальто. Медленно надел на руки кожаные перчатки.

Войдя в подъезд, Кощей поднялся по лестнице, чтобы избежать лишних глаз. На шестом этаже он прижался к стене рядом с дверью квартиры 106. Настойчиво постучал.

— Кто там? — донесся изнутри настороженный голос.

Бандит изменил тембр, сделав его более грубым и раздраженным:

— Соседи снизу. Вы нас заливаете! Открывайте! Иначе милицию вызовем!

Щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочке. В щели мелькнуло испуганное лицо Романа Петровича. В следующее мгновение Кощеев со всей силы дернул на себя дверь. Цепочка с треском лопнула. Костя шагнул в квартиру и откинул Васина к стене.

Пистолет в его руке описал короткую дугу, уперевшись в лоб ошеломленного мужчины.

— Рыпнешься или закричишь — выстрелю, — его голос был низкий. От чего по телу бывшего главврача по спине пробежали мурашки. На лице выступил холодный пот.

— Ч-что тебе нужно? — задыхался он, прижимаясь к стене. — Я больше не буду к ней лезть! Никогда!

— Естественно, не будешь, — холодно констатировал Кощей. — Для начала, давай сюда все свои деньги.

— Ну, я же отдавал компенсацию! Ещё то зачем? Я ничего не сделал! Только проводить хотел! — голос предательски срывался.

— Меньше вопросов, — Кощеев, не спуская с него глаз, разулся и жестом указал направление.

Они прошли в комнату. Дрожащими руками Роман достал из комода пачку купюр. Парень бросил на неё беглый взгляд.

— Неплохо ты наворовался, — усмехнулся, сунув деньги во внутренний карман пальто. — А теперь бери веревку и мыло.

— З-зачем?.. — в глазах мужика заплясал ужас.

— Ты блять дебил? — голос авторитета оставался ровным, но в нем появилось презрение. — За поступки надо отвечать.

Васин, сжавшись в комок, поплелся в другую комнату и достал из шкафа моток бечевки. На кухне он взял с раковины кусок хозяйственного мыла. Пальцы не слушались, мыло выскальзывало.

Расслабленный Костя стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк, но пистолет в его руке был направлен на обидчика Ники. Он наблюдал, как Роман, всхлипывая, встает на табуретку, перебрасывает веревку через старую люстру, намыливает петлю, чтобы та лучше затянулась.

— Пощади... — прошептал он, встречая болотные глаза напротив. Лицо мокрое от слез и пота.

— Иди нахуй! Щадить его ещё блять! — без тени эмоций ответил Кощеев. Васин, сдавленно рыдая, засунул голову в скользкую петлю. — Табурет откидывай.

Кощей наблюдал за происходящим с жестокостью, видел как нога мужчины дрогнула, толкнув табуретку. Она с грохотом упала на пол. Тело дернулось, закачалось в воздухе, издавая хриплые, булькающие звуки. Конвульсии становились всё слабее, пока не прекратились совсем.

В квартире воцарилась тишина, пока Кощей с извращенной жестокостью представлял рядом с висящим телом Джавду, что давно покоится в могиле. А ведь бандит даже не успел ему отомстить.

Он вышел из квартиры, спустился по лестнице и сел в машину. Действовал спокойно и собранно. Следующей остановкой стал цветочный магазин. Внутри пахло влажной землей и свежестью. Выбрал два букета: нежные, розовые махровые гвоздики для Ники и алые розы для Ольги Кирилловны, её подруги из Воронежа.

Кощей положил букеты на заднее сидение, завел мотор и направился в больницу, где оставил свою подругу.

Москвич плавно подкатил ко входу. Бандит вышел, достав с заднего сидения цветы. Он прошел внутрь, поднялся на этаж и постучал в дверь кабинета. Услышав «войдите», зашёл.

— Девушки, здравствуйте, — улыбнулся. Они перевели на него взгляды.

— Благодарю, — Оля удивилась, но приняла букет. — Может, чай хочешь?

— Нет. Спасибо, — вежливо, отказался он.

— Ну ладно, — женщина положила цветы на стол и встала. Подошла к Нике и обняла, говоря тихо, но внятно. — Ты меня поняла? Всё хорошо будет. Слышишь?

— Да, — кивнула Царевна, прижимая к груди гвоздики.

— Давай. Скоро увидимся, — подмигнула подруга.

И они вышли, оставив главврача в кабинете с букетом алых роз.

В машине Кощеев завел мотор.

— Домой или ещё куда-то? — посмотрел он на неё.

— Давай на Проспекте прогуляемся чуть-чуть. Расскажу всё как раз, — улыбнулась Ника.

— Хорошо.

Спустя несколько минут он остановился в том же дворе, что и вчера. Князева, оставив цветы в салоне, вышла. Они пошли неспешным шагом по заснеженной улице.

— А где ты был? — спросила она, глядя перед собой.

— Я ездил к Васину, — Коща взял её руку в свою, их пальцы переплелись. — Мило с ним поболтал.

— В смысле? — смутилась, переводя на него взгляд.

—Грешки эта мразь замаливала, — без эмоций проговорил бандит.

— Убил? — прошептала она.

— Поспособствовал. Сам повесился. Я тут не виноват, — хмыкнул и пожал плечами.

«Верю...» — пронеслось в её голове. Она молчала несколько шагов, переваривая услышанное.

— Я, конечно, не жестокая, но, зная, сколько он девочек покалечил, поэтому спасибо тебе.

— Да не за что, — отмахнулся он. Они шли дальше. — Ну, что Вы с Олей решили?

— Как мы с тобой изначально и хотели поступить. Вернуться в Казань, простить и просто жить. Тем более... — она вздохнула, собираясь с духом. — Я беременна, Кость.

Кощеев резко остановился, развернул её к себе. На его лице расцвела радостная улыбка:
— Правда? Какой срок?

— Восемь недель. Двойня.

— Рад за Вас! - улыбнулся, — Это получается, пока я с Васиным дела решал, Вы выяснили это? Когда ему скажешь?

— Да. Мне нехорошо стало. Тем более задержка была. Оля настояла на УЗИ. Так и выяснилось. А сказать... — замолчала на несколько секунд и глубоко вдохнула. — Не знаю. Наверное, когда прощу до конца. Или же на свадьбе. Будет маленький сюрприз.

— Так это ж отлично! Дети – наше главное счастье, — его лицо на мгновение омрачилось, вспоминая слезы своей Оленьки, когда та рассказывала о выкидыше.— Из-за Джавды погиб наш с Олей ребенок. Никому не пожелаешь такого.

— Ты прав. Бедная Оля. Столько пережила...

Казань

Прошло три дня, которые растянулись в бесконечную череду пустоты, бессонных ночей и горьких размышлений. По вечерам он неподвижно лежал на диване, уставившись в потолок, где танцевали тени от проезжающих машин. На груди пристроился Серый, так же скучающий по хозяйке.

Внезапно по квартире пронесся телефонный звонок. Костя вздрогнул, кот спрыгнул. Он медленно поднялся с дивана и подошел к аппарату. Рука дрогнула, прежде чем снять трубку.

— Алло? — голос прозвучал хрипло и устало.

На другом конце провода послышался низкий мужской голос:
— Это Вершинин Константин?

— Да, — ответил бандит. По спине пробежал холодок. — А Вы?

— Я воронежский вор в законе. Паук. Мы с тобой одного возраста. Можешь не выкать. Ты же клич давал о пропаже невесты и друга? Кощей и Николь.

Сердце Кости замерло, а потом забилось с такой силой, что, казалось, должно было выпрыгнуть из груди. Он сглотнул вязкую слюну. Голос прозвучал дрожаще и неуверенно:

— Д-да. Ты видел их?

— Ага. Они в Воронеже. Я ж знаю, как выглядит он. С ним была девушка в шубе дорогой и с коротким волосом светлым. Ну и чёрный москвич тот же.

Облегчение волной накатило на Вершинина. Он прислонился лбом к прохладной стене, закрыв глаза.

— Бля, спасибо тебе большое!

— Не за что. Своим помогать надо, — коротко бросил коллега и положил трубку.

Вершинин кинул пластик на рычаг и, не теряя ни секунды, ринулся к сейфу. Дрожа, прокрутил код. Дверца открылась. Авторитет, не считая, выхватил толстую пачку денег, сунул во внутренний карман пиджака.

Он стремительно пронесся в прихожую. Сорвал с вешалки свой кожаный плащ, накинул его на плечи, не застегивая. Взял шапку. Всунул ноги в ботинки. Рукой нащупал в кармане ключи от машины

Выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Пробежал по ступеням. Улица встретила его холодным ветром и светом редких фонарей. Волга стояла там, где он её и оставил. Вершинин влетел в салон, резко повернул ключ зажигания. Мотор заревел.

Машина рванула с места. Парень мчался по улицам Казани, не замечая светофоров, пренебрегая ПДД. Ему нужно было к Васильевой. Вместе они должны были исправить свои ошибки. Воронеж. Они поедут туда.

Оля сидела на холодном кафельном полу, оперевшись спиной о ванну. Взгляд был направлен прямо, будто бы девушка что-то внимательно рассматривала перед собой. Но это не так. Васильева глубоко погрузилась в свои мысли, совсем не замечая как за окном уже темный вечер.

Часы медленно тикали, показывая семь часов вечера. Оля не помнила как оказалась в ванной комнате, не помнила что ела на завтрак, обед и ужин. А был ли он вообще? Скорее всего нет. Когда она в последний раз ела? Вчера? Позавчера?

Тело била мелкая дрожь, мурашки ходили по коже. Сидеть в коротких шортах и майке на холодной плитке была не самая лучшая я её идея. А как иначе? Голос совести противно затрепетал в голове, разрывая душу в клочья.

«Предательница! Он никогда тебя не простит! Ему лучше без тебя! Лучше б ты умерла!» - по щеке потекла одинокая слеза. Вторая. Третья. И вот уже Оля захлебывается в ручье соленых капель.

«Лучше бы ты умерла!»

«Вафлерша!»

«Предательница!»

«Ему лучше без тебя!»

«Умри!»

Громкий женский крик раздался по всей квартире. Этот крик был наполнен болью и сожалением. Васильева схватила себя за кудрявые волосы у корней и стала медленно их оттягивать, получая не только душевную, но и физическую боль.

–Лучше умереть, чем жить. - шептала она себе под нос, пока слезы текли по ее щекам, оставляя мокрые следы. Глаза покраснели. Кажется так она не плакала никогда в своей жизни.

«Умри! Умри! Умри!»

«Ты не достойна жизни!»

Идея самоубийства пришла в голову Оле случайно. Но она была такой манящей, что та просто не сможет отказаться. Слезы отступили, влажные щеки девушка вытерла ладонями и резко встала.

Глаза лихорадочно искали что-то подходящее. Взгляд зацепился за тонкое лезвие,которое Васильева тут же взяла. Покрутив его в руках, решение было принято безоговорочно. Оля посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась.

Огромные синяки под глазами, растрепанные волосы, осунувшиеся лицо, впалые щеки и искусанные потрескавшиеся губы. Не мудрено, что с Кощеем она больше никогда не сможет быть. Он достоин лучшую. Самую красивую. Самую любимую. Ту, что не изменяет. Такую, как Ника.

Тяжело выдохнув, Оля отвернулась от зеркала спиной, поднося острый краешек лезвия к своему запястью.

«Ну же, сделай это!»

«Убей себя сама!»

«Избавь себя и всех остальных от мучений»

«Или кишка тонка?»

«Предательница!»

Шмыгнув носом, она резко провела по запястью лезвием. Из пореза потекла тоненькая струйка крови. Она медленно капала на кафель, создавая какие-то непонятные узоры.

В глазах потемнело. Васильева медленно спускалась на колени, внимательно наблюдая за красной жидкостью, что вытекала из нее. Слезы вновь потекли, боль ужарила в руку сильнее, чем думала девушка. Новый жалобный крик. А затем всё. Пустота.

Женское тело полностью рухнуло на пол.

Вершинин быстро поднимался по ступенькам, собираясь поделится радостной новостью с подругой. Она явно переживала , было бы некрасиво оставлять её в неведении. Поднявшись на нужный этаж, в глаза сразу бросилась приоткрытая дверь в квартиру Оли.

Костя нахмурил брови, быстро добираясь в прихожую девушки. Было тихо. Тихо и темно. Единственным источником освещения была лампочка в ванной.

Не став тратить время, чтобы разуться, мужчина сразу пошел проверять ванную комнату. Из нее доносился знакомый запах крови. Этот запах он ни с чем не перепутает. Обходя открытую дверь, Костя остолбенел.

–Оля, блять! - Вершинин подбежал к ней, поднимая на руки. Кровь капала по полу, создавая дорожку из красных точек.

Мужчина положил Васильеву на диван и включил яркий желтый свет. Проверил пульс. Есть! Значит не все потеряно. Пошел в ванную, достав из шкафчика аптечку, а на обратном пути лихорадочно вспоминал оказание первой помощи.

Вершинин аккуратно взял порезанное запястье девушки,прижимая к ране бинт, делая давящую повязку. Через пару минут, когда ему удалось остановить кровь, промыл рану теплой водой, что была в стакане. А после обработал края антисептиком и перевязал женскую руку.

Движения были точными, уверенными. Будто он много раз до сегодняшнего дня спасал жизни людям. Хотя на самом деле все наоборот. Облегченно выдохнув, Вершинин снова проверил пульс у подруги, а когда убедился, что та продолжает жить, стал убирать разбросанные предметы обратно в аптечку.

Бандит скинул с себя плащ и шапку, разулся, закатал рукава рубашки и найдя половую тряпку, стал убирать следы крови.

Тяжело вздохну, мужчина устало плюхнулся в кресло, что стояла на против дивана, где лежала покалеченная Оля. Глаза сами стали медленно закрываться, погружая уставшего мужчину в сон.

Только не долгим он был, ведь через пару часов, Вершинин услышал громкий стук открывающегося окна на балконе. Резко поднявшись, взгляд пробежался по пустому дивану, где лежала Оля.

–Блять. - и грозным шагом пошел к источнику звука.

Оля стояла у открытого окна и задумчиво смотрела вниз, пока по её щекам катились слезы. Темное небо, зимний холод, что пробирался в квартиру, окутывая женское тело своими объятиями. Вершинин медленно подходил к ней сзади, а затем резко схватил за плечи, развернул лицом к себе и прижал к своей груди.

–Отпусти! - кричала Оля, пытаясь вырваться, а новая женская истерика была уже на подходе.

–Оля, блять, -он поднял ее на руки и понес обратно в зал, пока та рабочей рукой стучала ему по груди. –Я же сказал, что все решу. Успокойся. - и заботливо положил её на диван.

–Успокойся?! Ты что, издеваешься? Ты мне уже обещал всё решить! Тогда, у озера! А в итоге что? В итоге первым же полез ко мне в ресторане, зная что скоро вернутся Костя и Ника, невеста твоя, если ты забыл! – Оля срывалась на крик, впервые не сдерживая свою ярость и недовольство перед ним. Терпеть она больше не станет. От такой картины, авторитет опешил, прибывая в шоковом состоянии , медленно сел на кресло, где пару минут назад спал.

–Я знаю, я виновата! Перед родителями, перед подругой, перед Костей! Понимаешь?! Я перед всеми виновата! Да даже перед тобой, ведь правду не сказала, хотя наверное стоило. Я предала всех и себя! Я грязная вафлерша! И с Костей я не достойна быть! Ему другая нужна. Что изменять не будет, как я! - Оля закрыла глаза руками, громко плача.

Тело потряхивало, голова болела. Но она продолжала говорить другу все, что приходило к ней на ум.

–Всем будет лучше без меня. Дай мне хотя бы умереть спокойно, пожалуйста.

Вершинин спохватился. Встал с кресла и сел рядом с подругой на диван. Его теплые, мощные руки прижали девушку к своей груди, поглаживая по спине.

–Ты не виновата. - шепотом проговорил Вершинин, прикрывая веки. – Ты нужна всем. И Косте в том числе. Он любит тебя, я это знаю. Просто злиться.

Оля шмыгала носом, вытирая мокрые следы от слез и внимательно слушала друга, чей голос успокаивал и убаюкивал.

–Ему нельзя быть со мной. Это не правильно. - в противовес сказанным словам, обреченно произнесла Оля, тяжело вздыхая.

–Нам ли, простым смертным, судить что правильно, а что нет? - риторический вопрос, не требующий ответа.

Оля обязательно подумает над сказанными словами, а пока, теплые мужские руки и успокаивающий шепот доносился до ее слуха, девушка сможет нормально выспаться впервые за несколько дней.

Все же, Вершинин знает как правильно успокоить свою подругу.

Убедившись, что девушка окончательно уснула, Костя аккуратно положил её голову на подушку, укрывая тело теплым одеялом. Затем пошел к стационарному телефону, что был в коридоре и позвонил другу.

–Ало?- раздался мужской заспанный голос на другом конце телефона.

–Дим, это я, - помолчал две секунды, подбирая нужные слова. –Я Нику с Кощеевым нашел, мне в Воронеж ехать надо.

–Так в чем проблема, пиздуй куда хочешь. - с призрением говорит Сокол, осуждая друга за его ошибки.

Тяжело вздохнув, Вершинин продолжил.

–Я у Оли,- бандит хотел продолжить, но его нагло перебили.

–Опять?! Нет, друг. Можешь мне больше не звонить. Дима хотел было сбросить звонок, но Вершинин его остановил.

–Да стой ты, бля, - Костя повысил голос, пытаясь докричатся до друга и наконец-то сказать то, зачем он звонит. –Пришел к ней, хотел с собой в Воронеж взять, чтобы сразу к Кощейке своему побежала. А она полумертвая на полу валялась. Оля с жизнью попрощаться хотела, понимаешь?! Потом чуть из окна не выпрыгнула. Я её еле успокоил. Приезжай, посиди с ней тут, чтобы делов не понаделала.

На том конце провода раздался тяжелый выдох, а затем менее осуждающий голос Сокола.

–Я приеду.

В течение тридцати минут Вершинин мерил знакомую квартиру шагами. Прислушивался к ровному дыханию подруги и нервно покусывал губы, представляя реакцию Князевой и Кощеева на его приезд.

Дверь заскрипела. На пороге появился угрюмый Дима, закутанный в чёрное пальто. Авторитет рванулся ко входу и выдохнул, увидев человека, ставшего ему братом.

Соколов скинул с себя верхнюю одежду с ботинками и встретился взглядом с шоколадными глазами напротив. Напряженное молчание повисло между ними. Он изучал его уставшее, небритое лицо, но с новым блеском в глазах. Наконец, сдался, выдохнув:

— Новый переулок, 12. 77-я квартира на седьмом этаже.

— Спасибо, Дим, — волна облегчения чуть не подкосила Костю. Он кивнул, быстро накинул на себя плащ, обулся и взял ключи от машины с шапкой.

И, прежде чем друг ушёл в комнату, протянул ему ладонь. Примирение. Просьба о доверии. Соколов посмотрел на его жест, потом на его лицо. Закатил глаза и недовольно цокнул. Но пожал руку.

— Но знай, что ты – дебил, — буркнул второй Универсамовский старшой.

Вершинин горько усмехнулся. Открыл дверь и шагнул за порог. Бросил через плечо, не оглядываясь:
— Знаю.

Спустившись к своей волге, он тронулся. Дорога убегала вперед, в темноту, разрезаемую длинными лучами фар.

Бандит ехал и думал о Царевне. Не о той, что кричала от боли в ресторане, а о милой, которая смеялась, запрокинув голову, о той, чьи изумрудные глаза светились любовью. Он представлял, как обнимет, прижмет к груди, будет чувствовать биение её сердца, как поцелует в губы, будет умолять о прощении. В этих мыслях была его единственная опора.

Но рядом с этой надеждой клокотала злость на Кощеева. Не за свои разбитые губы и синяки. Это он заслужил. А за Олю. За то, что его друг, брат по духу и тюрьме, довел её до того, что хрупкие пальцы, державшие скальпель, схватились за лезвие.

28 декабря 1988 год

Ночь была тихой и беззвучной,но вдруг резкий звонок пронесся по квартире. Кощеев, спавший чутко, вскочил с кровати и быстрыми шагами вышел в коридор. Снял трубку, но молчал, давая говорить тому, кто на другом конце.

Тихий, но твердый мужской голос, прозвучал на том конце провода:

— Ник, Кость? К Вам Вершинин едет. Ему позвонил какой-то воронежский вор в законе. Сказал. Часов в 9-10 приедет в Воронеж. Будьте готовы.

— Спасибо, Дим. Понял, — голос Кощея был ровным, без удивления.

— Как там Николь?

— Нормально. Спит. Она... — замолчал на мгновение. — Мы бы и так в Казань утром поехали.  просто сегодня устала.

— Понял. Хорошо. Кость, тут Оля... — не успел договорить Сокол, как был перебит Кощеевым.

— Мне плевать, че там с ней. Пускай пиздует куда хочет.- обида, злость и ненависть смешались в один большой отвар, затмевая собой чувство любви. Было тошно от того, что даже после новости о том, что Оля была близка с Вершининым, он все равно её любил.

До дрожи в пальцах. До ломоты в костях. И глубоко внутри себя знал, что зла на нее уже не держит.

— Ладно... — вздохнул друг. — Удачи. Не поубивайте там с Вершининым друг друга.

— Постараемся, — коротко бросил он и положил трубку. Постоял секунду в темноте, потом тихо прошел в гостиную, где Ника спала на диване, укрытая одеялом. Аккуратно поправил край покрывала и так удалился к себе.

Утро. Одетый Кощей стоял на балконе с сигаретой. Лучи солнца золотили крыши соседних домов. Его взгляд скользил по прилежащей местности. И тут он увидел то, чего ждал: во двор въехала черная волга. Она резко остановилась. Из неё выпрыгнул Вершинин и, хлопнув дверью машины, вбежал в подъезд.

—А вот и гости пожаловали — спокойно докурил, раздавил окурок о перила и зашел в квартиру, плотно закрыв за собой балконную дверь.

И тут же послышался настойчивый стук в дверь. Не звонок, а именно стук. Кулаком, с размаху.

Кощей спокойно подошел и открыл. Вершинин, не говоря ни слова, рванулся вперед. С силой оттолкнул его к стене, зашёл внутрь и, обернувшись, захлопнул дверь. Грудь вздымалась о частого дыхания, в глазах пылал огонь.

— И тебе доброе утро, — с почти издевательской усмешкой произнес Кощей.

— Я тебе блять покажу доброе утро! — прорычал Вершинин и, замахнувшись, всадил кулак ему в солнечное сплетение.

Друг согнулся, воздух вырвался из легких, но он не издал ни звука. И тут же, на автоматизме, ответил. Жесткий, точный удар в скулу. Началась драка. Слышны были лишь сдавленные вздохи, скрежет зубов да глухие удары по корпусу.

— Там Оля из-за тебя, дебил, вены порезала! - выкрикнул Вершинин, пытаясь поймать его в захват. — Если бы я не приехал вовремя, она бы умерла! Я своими, блять, руками кровь ей останавливал! Да, она, в окно сигануть хотела, придурок!

Лицо Кощея, искаженное болью, застыло в непонимании. В глазах появилась тень страха. Сердце пропустило короткий болезненный удар. Как бы он не хотел отрицать чувства к Васильевой, душа нуждалась в ней. Воспоминания каскадом пронеслись в голове: холодная тюрьма, трепетные ожидания весточек, её улыбка, такая светлая и искренняя, которую она дарила только ему. Любил! Любит! И не может жить без неё!

— Чего?— голос дрогнул.

— Того блять! — бандит, воспользовавшись моментом, нанес удар по лицу. Кощеев, пошатнувшись, рухнул на пол. Универсамовский старшой набросился на него, вцепился в грудки рубашки. — Пока ты в сраном Воронеже, она чуть жизни не лишилась!

В этот момент дверь в гостиную распахнулась. На пороге стояла Николь. Лицо побледнело ото сна и испуга. Она увидела двух бандитов. Одного на полу, с окровавленным лицом, другого разъяренного, стоящего над ним.

— Прекратите быстро! Вы совсем?! — крикнула Князева. Голос сорвался, заставив обоих вздрогнуть.

Но крик и адреналин спровоцировали другую реакцию. Внутри неё подкатила знакомая волна. Мир поплыл перед глазами. Ей стало нехорошо.

Вершинин, отвлеченный, посмотрел на неё.

—Николька... — прошептал еле слышно.

В этот миг Кощей , собрав последние силы, резким движением перевернул его и оказался сверху.

— А то, что Ника тут плакала и страдала? — удар пришелся на уровнь брови. — Ты блять о чём думал, когда спал с Олей?

Но девушка уже не слышала. Она сорвалась с места, щелкнула выключателем и вбежала в ванную.

Едва успев, опустилась перед унитазом. Тело содрогнулось от спазмов.

Парни, словно по команде, вскочили и застыли в дверях, наблюдая за ней с одинаковым выражением ужаса и беспомощности. Николь прислонилась к холодной кафельной стене, прикрыв глаза, пытаясь отдышаться.

Вершинин ервым пришел в себя. Бандит сбросил на пол плащ, подошел и опустился перед ней на корточки.

— Царевн, ты как? Чё случилось? — его голос стал тихим. Он осторожно убрал с её влажного лба прилипшие светлые пряди.

Она открыла глаза. В них не было ни гнева, ни упрека. Только усталость и бесконечная пустота.

— Не трогай меня. Пожалуйста, — прошептала Князева. Потом перевела взгляд на Кощеева. — Кость... помоги мне встать.

Он кивнул и зашёл в ванную. Вершинин, с болью в глазах, поднялся и отступил. Костя мягко, но уверенно помог подруге подняться на ноги и, обняв за плечи, повёл в её комнату.

— Ты как? Сильно плохо?

— Не очень, — слабо покачала головой. — Можешь, пожалуйста, принести воды?

— Конечно, — он тут же встал и вышел.

Друг всё так же стоял в ванной, сжимая кулаки и глядя в пол. Кощеев, не обращая на него внимания, прошел на кухню, налил стакан прохладной воды и отнес Нике.

— Спасибо, — сделала маленький глоток. — Иди. Аптечка в шкафчике у раковины. Если надо, зовите.

— Не волнуйся, справимся, — он вышел, оставив её одну.

Вернувшись в ванную, открыл дверку, достал металлическую коробку с красным крестом и начал молча обрабатывать ссадины на своем лице. Вата окрашивалась в алый цвет.

Вершинин, не поднимая глаз, сдавленно спросил:
— Что с Царевной? Почему ей плохо стало?

Кощеев на мгновение остановился. «Это их жизнь. Тем более сама хотела сказать», — пронеслось в её голове. Повернулся к нему.

— Стресс, все дела, — выдохнул он. Потом добавил, глядя ему прямо в глаза. — За эти несколько дней я с ней хорошо сдружился и понял, что она любит тебя. По-настоящему. Но ей нужно время. Заслужи её прощение.

Эти слова повисли между ними, став негласным перемирием. Теперь начиналась более сложная битва. За доверие и прощение.

Костя развернулся и продолжил обрабатывать свое лицо. На мгновение снова воцарилась тишина. Но тут же была прервана наивным вопросом Вершинина:
— Чё мне сделать, чтоб она простила?

Друг ответил не сразу, достав из аптечки новый кусок ваты.

— Просто будь рядом. Помогай. Оберегай. Покажи, что тоже любишь, — он повернул голову. Болотные глаза смотрели без упрека, даже с благодарностью. — Спасибо, что спас Олю. Я надеюсь, она простит меня за то, что смотался в Воронеж.

— Да... — только и смог выдохнуть Вершинин, чувствуя, как вина давит на него ещё сильнее.

В этот момент из комнаты вышла Князева. Она уже была одета во вчерашнее кремовое платье, волосы аккуратно убраны. В руке держала дорожную сумку. Поставила вещи на пол. Оба Кости замерли, глядя на неё.

Кощей закончил обрабатывать лицо и отложил вату.

— Езжай, — посмотрела на него Николь. — Только аккуратнее. За меня не переживай. Я с Костей поеду.

Он молча кивнул, развернулся и подошел к ней. Обнял не как любовник, а как брат.

— Ты его сковородкой отпизди, чуть что, — прошептал ей на ухо, тихо посмеиваясь.

Потом вышел из ванной, не глядя на друга. Было слышно как он натягивает пальто, щелкает замком, и дверь тихо закрывается за ним.

Зимний вечер в Казани встречал жителей криминального города с распростертыми объятиями. В комнате, с настежь открытой форточкой, лежала Оля. Она не вставала и не двигалась целый день, предпочитая заниматься самобичеванием.

За её состоянием внимательно следил Сокол, что сидел в кресле. Он был крайне обеспокоен таким тревожным состоянием девушки. Ведь та не умывалась, не ела, только изредка ходила в туалет и пила воду.

А если внимательно присмотреться, то можно заметить, что Васильева не просто без эмоционально лежала на спине. В её глазах была боль и невыплаканные слезы.

Как только Оля проснулась, увидела возле себя Диму, который тут же к ней подорвался, пытаясь завалить волнующе и вопросами. На  это девушка лишь отмахнулась, вытирая подступающую слезинку у глаз.

Так и прошел весь день Оли и Димы. Молчание и тишина. Только тиканье часов говорила о том, что они до сих пор существуют, а время проскальзывает сквозь пальцы.

Послышался звук открывающейся входной двери. Дима резко поднялся, направляясь в коридор, а Оля быстро глаза закрыла, спящей притворяясь. Внутри бушевал страх от предстоящего разговора, по итогу которого Оля уже не сможет собрать себя по осколкам.

–Как она? - шепотом спрашивает Кощеев, подстраиваясь под тяжелую тишину квартиры.

–В комнате лежит целый день. - с сожалением в глазах, говорит Сокол.

–Она ела что-нибудь?

–Нет.

Кощей тяжело выдохнул, закрывая лицо ладонями, чуть растирая кожу.

–Спасибо, Дим, что присмотрел за ней. - авторитет жмет руку Соколу. В его глазах была благодарность.

Затем мужчины попрощались. И до женского слуха доходит хлопок закрывающей двери, а затем тихие медленные шаги в её сторону. Страх усиливался. Оля старалась глубоко дышать, чтобы хоть как то успокоиться.

Костя заглянул в спальню. В ней было очень холодно, открытое на распашку окно, впускало в помещение холодный морозный воздух. Мужчина быстро прошел к окну, закрывая его. Затем подошел к кровати, бегая болотными глазами по силуэту девушки.

За каких-то пару дней она стала похожа на мертвеца. Круги под глазами. Впалые щеки, сухие губы. Казалось, в ней больше нет жизни. Кощей присел на пол, рядом с кроватью. Мужской взгляд нашел белый бинт на тонком запястье. В сердце что-то больно кольнуло. Совесть? Это она и была.

Оля чувствовала чужой взгляд на своем теле. Улавливала каждое его движение закрытыми глазами. А когда тот сел, почувствовала знакомый женский аромат.

«Значит все это время он был с Никой.»- размышляла девушка.

А потом она почувствовала горячую ладонь на своей руке. Костя заботливо гладил женскую кожу. И именно в этот момент осознал. Понял, что злость и обида ушли, оставляя вместо себя заботу и волнение. И он не противился этому, принимая все свои чувства к этой кучерявой девушке целиком и полностью.

–Я люблю тебя, бесовка.- прошептал Кощей. На губах отразилась легкая улыбка.

Васильева резко открыла глаза, поворачивая голову к мужскому лицу.

–Кость, я не могу быть с тобой.

Кощеев улыбнулся, потянул свою руку к женскому лицу, заправляя кудрявую пряжку за ухо.

–Можешь, если конечно любишь. - мужчина ей подмигнул, поглаживая щеку Оли.

–Я люблю, но..- девушка запнулась, посмотрев его глаза, где не было никакой ненависти к ней.

–Никаких «но», бесовка. - он усмехнулся, поднимаясь на ноги.

Васильева совсем запуталась. Впервые за долгое время поднялась с мягкой поверхности, внимательно наблюдая за тем, как он скидывает с себя плащ, растягивает черную рубашку, оставаясь в белой майке и брюках .

–И ты на меня не злишься? - удивление в её голосе было таким явным, что само по себе вызывало смешок. Ну как он может злится на ту, которую любит?

–Поначалу да, но сейчас я понял, что очень хочу лежать с тобой на кровати, целоваться, обниматься, ну и дальше всё эти сопли из твоих любимых сериалов. – Кощей переодел брюки на домашние штаны. Затем подошел к девушке, наклонился и поцеловал.

–Но я же..- Оля не договорила. Мужчина опять её перебил.

–Оль, я не злюсь на тебя, правда. На Вершинина- да, но не на тебя. -мужчина внимательно наблюдал за сменяющимися на лице девушки, эмоциями, а потом продолжил:

–Послушай, ты самая невероятная девушка, которую я когда либо знал. И полюбил тебя всю. Я принимаю все твои решения и ошибки. Мне плевать, что у тебя была с ним. Сейчас ты со мной и я не собираюсь тратить свою жизнь на то, чтобы бегать друг от друга. - слова вылетали один за другим. Кощей говорил без запинки, смотрел прямо в упор. Он был настойчив и абсолютно серьезен.

И тут Оля поняла, что жизнь удивительная штука. Она преподносит и горе, и радость в тот момент, когда ты совсем этого не ждешь. И в отличие от грусти, которую она испытывала множество количество раз, то неожиданная радость ощутилась самым лучшим чувством.

Не сдержав свои эмоции, Васильева резко поддалась вперед, обнимая Костю. Тот улыбнулся, прижимая девушку к себе.

–Но сначала мы отправимся готовить есть. Мне доложили, что одна пациентка плохо питается.- он подхватил легкое женское тело на руки и понес на кухню.

–А вы у нас доктор? - Оля широко улыбнулась, сдерживая смех, когда смотрела на притворно серьезное лицо любимого. –Ради такого врача и болеть не жалко.

–Ага, только попробуй. Ты нам еще детей родить должна.

–Прям таки должна?- Оля удивилась серьезности его намерений. И от этого в душе стало так тепло и радостно. –Я вам не жена, молодой человек.

–Это пока что. - Кощей усмехнулся, целуя женские губки.

Васильева притворно ахнула от такой наглости, а затем засмеялась, ощущая рядом с ним тихую гавань внутри.

Уже ночью, когда молодые люди легли в постель, прижимаясь к друг другу, женский глаз заметил на теле Кости царапины.

«Поцарапался или...?»

–Костя,- тихо позвала она мужчину.

Тот что-то невнятно замычал, говоря о том, что скоро уснет. Девушка не стала медлить и просто высказала свое мнение.

–Если у вас с Никой что-то было,я тебя тоже прощаю. - прошептала Оля.

Затем она почувствовала, как мужская рука на теле сжала её талию. Костя поднял голову, внимательно наблюдая за Васильевой.

–Я люблю тебя, Оля.

А затем поцеловал. Нежно, трепетно, с любовью, от которой Оля лишь сильнее прижалась к мужчине.

Он так и не подтвердил или опроверг мысль девушки, но Олю это больше не волновало. Она отпускала все ошибки, что были у них в жизни. Отпускала неправильные поступки и решения.

Этой ночью Васильева спала крепко, ощущая возле себя горячее тело мужчины. Больше не было обид, печали и злости. Под темным небом они отпустили свое прошлое.

Каждый понимал, теперь их ждет что-то новое. Что-то, что образовалось между ними этой ночью. Которое мог понять не каждый, а лишь их души  Они знали, что их совместное завтра наступит. И не смотря на трудности они будут вместе.

Теперь, они вместе будут решать, что правильно, а что нет.

Создала я, в общем, телеграмм канал. Заходим, не стесняемся. Смотрим спойлеры и наслаждаемся)

Тгк: Ришечка