9.Не по понятиям.
Мне хочется плакать
от боли или забыться во сне
Где твои крылья,
которые так нравились мне?
–Да, блять, сказочник херов! Ты думал, я по всему району трепаться буду? Или вообще к Джавде пойду, как крыса последняя?! -Вова ходил из стороны в сторону, активно размахивая руками.
–Ничего я не думал, ясно? Чем меньше людей знает, тем лучше. Ты то, блять, только вчера приехал. - сказала Костя, доставая из кармана плаща пачку сигарет.
После звонка Джавды и двух рюмок водки, Кощей все таки рассказал правду о том, что было между ним и Оленькой. О том, как расставаться не хотели; о том, как план этот, будь он неладным, придумали; о том, как Костя все эти три года авторитета набирался, параллельно компромат на Джавду собирав
– Я тут до лета останусь. - тихо сказал Вова, садясь на скрипучий диван рядом с другом. – Моя помощь лишним не будет.
Кощей тяжело вздохнул, затягиваясь никотином. Он был благодарен своему другу за все то, хорошее, что Вова делал для него. Ещё и дня не было, чтобы Суворов оставил старшого в беде. Наоборот. Помогал, поддерживал, давал советы. И не смотря на их совсем противоположный характер, они смогли найти общий язык.
– К Деду ехать надо. - констатировал факт Костя, понимая что свои ребята с поисками не справятся. Вова покорно кивнул, не зная кто такой Дед, но судя по всему, именно тот обладает такой властью, что как раз им и нужна.
Тремя часами ранее.
Оленька сидела в купе вагона, спокойно читая книжку, иногда поглядывая на мелькающий пейзаж за окном. По другу сторону от нее сидели два здоровых мужика, который Костя всегда отправляет вместе с ней, дабы обезопасить девушку от беды.
– Берите булочки, свежие. - сказала Оля, закрывая книжку.
Двое мужчин, что до этого сидели молча, ни разу не притронувшись к еде, сейчас быстро переглянулись, не зная что ответить.
– Да ладно, сколько уже ездим, а вы до сих пор мне не доверяете.
–Не в этом дело. - сказал мужчина, что был чуть ниже своего компаньона. Отросшие рыжие волосы и гладко выбритое лицо, давали понять, что мужчина явно моложе. –Просто нам добро никто не давал.
– Мы с Димой только приказы должны выполнять. - сказал мужчина повыше. Его черные волосы были совсем короткие, а голубые глаза всегда смотрели с ноткой веселья. Что удивительно, если на самом деле все не так радужно.
Васильева цокнула, понимая, что мужчины опять приписывают какие-то тупые понятия. Но ничего поделать с этим уже не может. Только девушка хотела ещё что-то добавить, как в вагоне раздается людской крик.
–Не хорошо это, Ваня. Че делать будем? - резко поднялся Дима, стараясь быстрей что-нибудь придумать. Но в голову ничего не лезло.
Тут резкий удар в дверь. Оля громко закричала, понимая что ей до чертиков страшно за свою жизнь. Через секунды три открывает глаза, а на пороге стоит он. Джавда с довольной улыбкой, окровавленными руками и топором.
Васильева, отойдя от шока, громко завизжала, надеясь на чью-то помощь. Но это было напрасно.
Дима и Ваня накинулись на Джавду, но совсем позабыли о том, что у того рядом топор лежит. А потом Оленька уже ничего не помнит. Проснулась в уютной теплой комнате
–Ну что, милая, я чего-то не знаю, да? – сказал мужчина приторно нежным голосом, делая вид, что не знает и нужно самой всю правду рассказать.
25 января 1987 год.
Поезд «Казань-Москва» отправляется через пять минут. Кощей, Молот, что недавно с новой ходки вернулся, и Суворов курили на перроне, рассуждая, что делать дальше.
– А это случаем не та баба, что письма тебе писала? - спрашивает Молот, затягиваясь сигаретой.
– Она. - хмыкает Кощей, вспоминая тюремные годы. И только спустя года, понимает, что совсем не жалеет о случившемся. Даже мстить Джавде в какой-то момент не хотелось, но знал он, что надо. А после Олькиного похищения, точно для себя решил, что пока эта мразь жить будет, спокойствия для себя не найдет. Смерть Джавде нужно устроить медленную и мучительную, чтобы молил о пощаде.
– Да, Коща? - переспрашивает Молот, выкидывая сигарету в лужу, что осталась от проливного дождя ночью. Костя из своих мыслей выпрыгивает, совсем безучастно на мужчин смотрит, ожидая, что те что-то скажут.
Молот цокнул, свою руку на плечо Кощея закинул, да повторяет:
–Я говорю друг у тебя интересный, группировщик, да без клички. Погоняло ему надо придумать, да, Коща?
Вова опять глаза закатывает. Сигарету свою выкидывает и ногой по ней топнул, чтоб наверняка потушить. А Молот тем временем на его обувь смотрит, да в голове уже клички перебирает, ведь негоже к авторитетам ехать без «псевдонима» так сказать. Люди уважаемые, не поймут же.
– Адидасом будешь. - сделал вердикт Молот, разворачиваясь к входу в вагон. Кощей усмехнулся, да тоже свой взгляд на обувь Суворова перевел.
– Ну что, пошли, Адидас. - сказал Костя, хлопнув друга по плечу, как бы поздравляя того с приобретением погоняла.
Дорога до Москвы была долгой. Мучиткльно долгой. Если же Молот и Адидас спокойно сидели в купе, играли в карты и попивали горячий чай, то Кощей места себе не находил. Казалось, что все то время, которое было потрачено на дорогу, слишком ценно, ведь за гребанных одиннадцать часов пути Джавда мог сделать то, о чем даже говорить не хочется.
Московский вокзал встречает троих мужчин проливным дождем, собачьим холодом и толпой советских граждан, что бегали из стороны в сторону, стараясь успеть в нужный вагон.
– О, ты посмотри кто нас встречает. - с долей усмешки тихо прошептал Молот, когда его глаза нашли знакомую фигуру.
Сам Князь стоял во главе с ещё двумя бугаями, что охраняли авторитета. Один Князь был высоким худым мужчиной, лет сорока пяти. С короткими темными волосами и такой же бородой, где уже виднелась седина. Именно он являлся правой рукой Деда, от чего и получил такое погоняло.
– Садитесь быстрей, че стоите? - быстро и строго сказал князь, разворачиваясь к черной Волге, что стояла неподалеку.
Молот присвистнул от пафоса сего мероприятия, но возникать не стал. Какой дурак не захочет с ветерком на Волге по Москве покататься? Правильно, таких нет.
Тишина в машине была гнетущей. Только тихие воровские мелодии играли из радио Кощей сидел сгорбившись, думая о том, сколько же времени было потрачено. Им бы сейчас без происшествий к Деду добраться, а там уже дело в шляпе.
21 октября 1987 год.
Джавда стоял в своем черном кожаном плаще держа в руках сигарету. Его глаза бегали по невинной девушке, что слишком запуталась в своей жизни. Что пришла просить помощи, а в итоге получила в два раза больше проблем. Оля сломленная и уставшая, но в глазах по прежнему горел тот задорный огонек надежды, хоть уже и не так ярко, как было раньше.
Казалось, что с каждым прожитым днем в заточении, надежда медленно и горько от нее уходила.
–И как же ты докатилась до такой жизни?
Джавда задает этот вопрос не надеясь услышать ответ. Он знает, что его милая слишком напугана. Худое, ослабленное тело сидит в углу кровати, поджав под себя ноги, на что мужчина лишь усмехается. Прошло 10 месяцев, с тех пор как Оленька попала в этот кошмар. А возможно, ещё раньше, когда собственноручно пошла на контакт с чудовищем.
Джавда снимает свой плащ и кидает куда-то на кресло, что стояло рядом с этой царской ложей. Роскошная большая кровать, где ей так тяжело было уснуть, где ночи тянулись мучительно медленно, где чувствовался страх за свою жизнь. Оля сидела в не менее роскошном халате, которое было куплено им специально для нее.
Девушка совсем не хотела одевать эту красивую тряпку, но тактично промолчала, ведь знала, что поплатиться за свой острый язык, потому не смеет поднимать на него свои заплаканные глаза. Она знает, что там давно нет ничего хорошего.
Кровать скрипит и прогибается рядом с ней, а когда его холодные пальцы дотрагиваются до ее плеча, Оля вздрагивает. Джавда медленно наклоняется к исхудавшему лицу. Оля упирается своими маленькими женскими ладонями ему в грудь, пытается оттолкнуть, но ничего не выходит. Тогда и случается поцелуй. Противный для Васильевой, но страстный для Джавды.
Оля стучит по его груди, пытается выбраться, а мужчину это еще больше заводит, он не может оторваться от столь желанного тела. Его руки путаются где-то в ее волосах. Джавда может делать это вечно, пока смерть не разлучит их. Девичье тело потихоньку расслабляется, а губы наконец отвечают на поцелуй. Кажется Оленька приняла неизбежное.
По ее щеке катится одна единственная горькая слеза сожаления. Васильева сожалеет о многом, но ничего исправить уже нельзя. Старшой хватает девушку за руки тянет ее на себя, сам падая спиной на кровать. Ее тихий стон разбивает тишину в комнате, а он понимает, как же скучал по ней долгих семь дней разлуки.
Джавда глубоко дышит, наслаждаясь женским телом сверху. Оля прикрывает глаза, пытаясь осознать, что весь этот хаус действительно происходит, а она в центре событий. Он снова здесь, снова хочет её, снова она не может противостоять.
Оля имитирует стон наслаждение, пока чувствует мужские руки на своей груди. Его глаза закатываются от удовлетворения женским видом. Не в силах больше медлить, он хватает её шею и приближает к себе.
–Ты же потерпишь еще недельку тут?
Ласковый, почти любящий шепот раздается над женским ухом. По коже пробегает рой мурашек, но не от того, что она в предвкушении. Из-за страха. Страха снова появится в той дряхлой квартире, где ужаса с ней будет происходит в два раза больше. Оля мысленно молится, что его дела будут длится дольше, чем требуется. Ведь так она хотя бы будет сама с собой, а он не будет домогаться каждый вечер.
–Мечтай. - тихо шепчет Оленька, так, чтобы он её не услышал.
Где-то на периферии сознания она даже думает, что этот кошмар может закончится. Наивно, правда?
–Потерпишь. Куда ты денешься.
Голос стал грубее, хватка сильнее, дыхание учащенным, а глаза сумасшедшими. Но она уже не обращает на это внимание.
–Ну же, милая, снимай свой халатик.
Джавда переворачивает их и оказывается сверху. Когда он судорожно раздевает ее и наслаждается женскими прелестями, Васильева снова закрывает глаза, представляя того, кого всегда хотела видеть возле себя. Того, кто заставлял юное сердце биться быстрее, того, кто смог бы уберечь ее от всего мира.
–Костя...
Резкий, даже слишком громкий шепот вырвался из ее рта. А мужчина остановился, нахмурился, переваривая услышанное. Не понимая что происходит, Оля тоже стала просто смотреть на него, наблюдая быстро сменяющиеся друг за другом эмоции.
–Кто такой, блять, Костя?
Он грубо схватил женскую шею, начиная ее сдавливать. И вот тут девушка поняла что произошло. Она действительно сказала чужое имя вслух. Не специально. Но пять букв сложились сами по себе, вырываясь из женских уст. Оля не отрывала взгляда от его глаз, держалась до конца. Ведь знала, что сопротивление его заводит.
Не сказав ни слова, даже малейшего оправдания, Васильева толкнула Джавду ногой в пах, наконец освобождаясь от противных прикосновений и получая в легкие кислород.
Через пару секунд она посмотрела на его фигуру рядом. Мужчина восстанавливался после удара, но в глазах пылал огонь. О, он был в ярости. А Оля знала свою участь, знала что лучше он будет грубым, чем она будет рассказывать про свою любовь, за которую, кстати, получит в два раза больше. За столько месяцев, проведенной здесь, она выучила каждую его эмоцию, каждый нездоровый выпад. Научилась справляться с таким, как он.
Только одно было непонятно девушке. Как Джавда всего за пару месяцев превратился в это. В эмоциональный мешок с мозгами, который стал забывать людей, что когда были в его жизни. Сначала девушка думала, что всему виной были наркотики, но не найдя никаких улик и отпечатков иголок на коже, стало ясно. За этим кроется что-то другое, опасное.
Его сухие губы касаются женской шеи. Руки потряхивает от возбуждающего адреналина. Джавда был не в себе.
Первая скупая слеза покатилась по женской щеке. Как же она ненавидела свою жизнь, его, мир. Хотелось взять что потяжелее и ударить о его голову, он бы тогда свалился на пол, а она бы выбежала в подъезд и звала на помощь. Возможно ей кто-нибудь бы помог. Так Оленька часто думает, когда тупая надежда в сердце грелась.
Мужские руки скользят по ее телу, останавливаясь на груди, а губы вновь припадают к чужим.
Тогда дурные мысли про свободу исчезают, давая место здравому смыслу. Если бы она смогла его ударить, если бы выбежала в подъезд - ей никто бы не помог. Оленька только больше его разозлила бы. От удара тяжелой вещью, пусть даже и по голове, такой мужчина как он, потерял бы ориентацию на минуты две.
Тогда Джавда бы выбежал за ней, схватил за руку и поволок в ее приговоренную роскошную клетку, где она получила бы свое наказание, после которого провалялась бы в истерике до поздней ночи. Но даже,если бы кто-то вышел из соседей и спросил что происходит, он бы выкрутился. Сказал бы что-то в своем духе и захлопнул дверь на замок, а ключи спрятал бы в надежном месте.
– И не говори, что тебе не нравится, милая. - сказал Джавда, уже позабыв о том, что произошло минутами ранее. – Я так по тебе скучал. - шепчет он.
Быстро сняв свои джинсы и нижнее белье, мужчина грубо раздвигает девичьи ножки. Он смакует, когда та дрожит от страха,что уже успел въесться под кожу. Ему льстит ее наконец послушное поведение.
Хотя, признаться честно, когда Васильева предпринимает попытки освободится, он возбуждается еще сильнее, и тогда она замолкает, позволяя ему делать то, что душе заблагорассудится.
И когда он первый раз толкается в нее, с девичьих уст слетает первый беспомощный стон. Из глаз опять полились слезы, а мужчина им только радуется. Оля всегда плакала в такие моменты. От безысходности, от усталости, от ощущения, что все твое тело грязное, сколько не мойся. Будто, Джавда оборвал ей крылья, запрещая летать высоко, чтобы в конце не разбиться.
Резкий стук раздался в прихожей. Джавда нахмурился, но отстранятся не стал, продолжая получать наслаждение от девичьих всхлипов.
Но когда стук продолжился и игнорировать такой звук было невозможно, старшой остановился. Быстро накинув на себя штаны, оставив Олю лежать на кровати, как куклу.
Входная дверь открывается молниеносно. И только тогда мужчина округляет свои глаза, не совсем понимая что происходит.
25 января 1987 год
– Какие люди к нам пожаловали, здравствуй Кощей, Молот. - сказал Дед, самолично пуская долгожданных гостей в свою обитель.
Помещение было приличным. Квартира, в которой находилось человек десять криминальных личностей, вмещала всех без проблем. Не у каждого советского гражданина были такие деньги, чтобы спокойно впустить толпу народа.
Костя пожал руку авторитету, также сделал и Молот, проходя вглубь. Вова остался стоять в пороге, не веря тому, куда действительно попал. Казалось, что до этого времени, он до конца не осознавал, где именно окажется.
–Здравствуйте, Дед. - сказал Суворов, судорожно произнося каждое слово, на что авторитет лишь тихонько посмеялся. Понимал, что Вова совсем зеленый. Не сталкивался с такими, как он.
–Здравствуй, здравствуй, Адидасик.
Дед развернулся и ушел в зал, где уже ждали люди, а Суворов остался в пороге, прибывая в шоке от того, что авторитет его по кличке назвал. Сглотнув вязкую слюну и помотав головой пару раз, дабы прийти в себя, Вова все же отправился вслед за Дедом.
–Так ты бабу свою найти хочешь? - сказал авторитет, присаживаясь в свое излюбленное место. Только тогда люди, что было в комнате, смогли тоже сесть.
Кощей кивнул, беря в руки рюмку водки. Вся эта ситуация его изрядно напрягала. Он абсолютно без понятии , где искать любимую. Как она там одна справляется. И справляется ли вообще. В общем, одна надежда на Деда остается, что должок свой закрыть сможет.
–Ну давай, разлагай. Имя, фамилию. Всё. - Дед был спокоен, как рыба в воде. Казалось, для него эта была обычная ситуация. Хотя, наверное, за прожитые года и не такое в жизни может случится.
Костя все по полочкам рассказывать стал. Не утаил, ни одного факта. Рюмка за рюмкой, выдал свету он даже то, чего не стоило бы. Но, слово не воробей, вылетит - не поймаешь.
–Стоп. - Дед резко брови свои седые хмурить стал. Пару секунд о чем то своем подумал и встал. Костя, Молот и Вова повтори его движения. Остальные же люди, коих было человек пять, по одному выходили из зала, двери за собой закрыв. – Коща, а ты ниче не попутал?
Кощей в упор на авторитета смотрит, понимая о чем разговор будет. Молот стоит спокойно, наблюдая за предстоящей картиной, будто в кино попав, лишь только Суворов хотел от сюда поскорей сбежать. Хотя казалось бы, на войне был, стольких убил, а тут перед каким-то авторитетом зассал. Но Суворов, конечно, в это никому не признается, даже сам себе.
– Ты мне предлагаешь чужую бабу искать? - сказал Дед, подходя ближе. – Знаю я её. Джавда мне вечно про нее пиздел. Женушка же его. Не по понятиям ты, Костик, поступаешь. За такое и изгнать могут.
Кощей глаза прикрыл, глубоко вздыхая. Понимал он все риски и опасность. Но просто так её в беде оставить не мог. Не мог себе такого допустить, потому по другому действовать.
– Носилует он её. - выдал Костя, резко открыв глаза. Вова, что смочить горло решил, от услышанного судорожно закашлял, не ожидав такого услышать. –Тоже не по понятиям. А я всего-то давней подруге помочь хочу.
Дед хмыкнул, обратно в кресло садясь. Минуты две молчал, решая что дальше делать.
– Давай так. Долг я свой выполню. Помогу, так уж и быть, но ты к ней даже не прикасаешься. Любой намек на отношения с ней - изгнание. По рукам?
Костя губы свои поджимает, внимательно слушая авторитета, который свои правила вносит. Понимает, что теперь шанс на их любовь полностью исчез. Но отказаться он от помощи не мог. Кощею нужно было Оленьку найти, и пусть они никогда вместе не смогут быть, знал он, что спокойней себя чувствовать будет.
– По рукам. - тихо произносит старшой под изучающий взгляд Адидаса и Молота.
Так и порешали. Теперь Оленьку авторитет искать будет, в обиду её не даст. И пусть Костя для этого своей любовью пожертвовал, но ни о чем не жалеет. Но все ли так будет в будущем, когда ещё одни тайны вскроются?