10.Скованные одной цепью

Скованные одной цепью,
Связанные одной целью.
Скованные одной цепью,
Связанные одной.

13 марта 1987 год

Снег на казанских улицах потихоньку таял, давая проход зеленым травинкам. Мартовское солнце ярко слепило в глаза, пытаясь хоть немного прогреть землю после зимней спячки. Уже с самого утра машины разъезжали по дорогам, спеша туда-сюда по своим делам.

Владимир Суворов, или же как его теперь называли разные возраста на районе - Адидас, не спеша шел к дому Кощея, прикуривая сигаретку.

Вот уже как почти два месяца проходят поиски Васильевой Ольги, но с мертвой точки так никто и не двинулся. Дед, что заключил сделку с Костей, запряг свои связи, но к находке не приблизился. Кощей совсем отчаялся, на что тот ему всегда отвечает: «Та не боюсь, найдем пропажу.»

Кощеев всегда после таких слов грустно хмыкает, опрокидывая в себя рюмку водки и закусывает бутербродом с колбасой, стараясь приглушить рвущиеся наружу эмоции.

Точно такие же эмоции испытывают и родители Оленьки, которые спустя неделю молчания от дочери забеспокоились. Конечно, они знали о том, что та тайно встречалась с Костей на протяжении пару лет. Потому, в первую очередь решили навестить его.

1 февраля 1987 год.

–Коленька, а если она умерла? -задавалась вопросом Мария Петровна, крепко держась за руку мужа. Женщина сильно волновалась за свою единственную дочь, которую любила всем своим материнским сердцем и желала ей только лучшего.

Мария смирилась с безрассудным поступком дочери, когда та сближалась с Завтадом, смирилась и с тем, что та уехала из Казани в огромную Москву, дабы скрыться от проблем. Смирилась она и с крепкой любовью двух людей, что тайно встречались. Главное, что живы и здоровы. Но с тем, что дочь не выходит на связь, бог его знает, какой день, мирится не собирается.

В её душе сидело огромное переживание,которое сковывало движения и не давало дышать полной грудью. И вот сегодня, когда у мужа долгожданный выходной, они решили отправится вместе узнавать где их пропажа.

Николай Иванович, как глава семейства, не мог себе позволить суетиться так же, как его жена, хотя внутри себя, понимает, что тоже сильно переживает. Но дурным мыслям в голову лезть запрещал. Ему бы женушку свою успокоить, которая только и говорит про смерть.

–Мариш, ну ты чего такое думаешь? - спокойным тоном произнес Николай. –Жива здорова наша Оленька. Может времени не хватает старикам позвонить. Или вообще сейчас спит дома у Кости.

На что Мария Петровна лишь покорно кивнула. Понимала, что слишком сильно накручивает себя. От нервов и переживаний третий день спокойно спать не может.

–Да, ты прав. Что-то я совсем устала, да всякие мысли в голову лезут.

Но никто не был готов к тому, что придя в знакомую квартиру, их встретит не улыбчивый Костя, а угрюмый мужчина с синяками под глазами, явно от недосыпа. Волосы растрепаные, небольшая щетина и , в целом, помятый вид.

–Вы на счет Оли? - спросил Кощей, присаживаясь на табуретку в прихожей. Старшой опустил голову, потер ладонями свое лицо, чуть подумал и на свой же вопрос отвечает: –Нет её ни тут, ни в Москве. Пропала.

Затем испуганный вдох Марии Петровны, которая тут же падает в обморок. Благо, та стояла рядом с мужем, который успел её поймать.

–Рассказывай, Кость. Все как есть. - сказал Николай Иванович, держа свою жену на руках.

А тот ему все подчистую и рассказал. Нечего было скрывать. Не забыл упомянуть, что Оленьку почти вся Москва ищет, не говоря уже про криминальный мир.

В тот день к поискать Васильевой Ольги присоединились и её родители, а ещё через два дня мама Кости - Светлана Викторовна. Которая при первой удобной возможности оставила все хозяйство в деревне на соседку и умчала в Казань к своим друзьям. Все таки из них троих здравого смысла всегда больше было у неё.

13 марта 1987 год.

– Говорят, видели Джавду в Воронеже. - сказал только что пришедший Адидас, громко захлопывая за собой дверь.

Он наклонился развязать свои берцы и заметил, что обувь, в которой обычно ходит Костя - нету, а остальная слишком чистая, для улиц. Тогда Вова разбивается, стоит минуту, брови хмурит, а потом понимает, что в логове Кощея было тихо. Подозрительно тихо. И эта тишина давила на Суворова сильнее, чем любой другой громкий звук.

Насторожившись, он медленно прошел на кухню, где обычно по утрам сидел Кощей, заваривая себе кофе.Но там никого не было, только пару ещё не мытых тарелок, пепельница с окурками сигарет и крошки на столе. Тяжело вздохнув, Вова пошел по комнатам друга искать. Но ни в зале, ни в спальне его не нашел. И что подозрительно, все кровати были заправлены, будто этой ночью не спал на них никто.

«Где его черти носят с утра пораньше?» - крутился в голове лишь один вопрос.

Просидев на диване ещё где-то пол часа, в надежде застать Костю дома, Адидас отправился на поиски. И первым же делом решил заглянуть в качалку, где теперь обстроилась новая группировка.

В помещении, на первый взгляд, никого не было. Только ринг для спарринга, груша для битья, пару скамеек и ещё две закрытые комнаты. Вова хмыкнул и пошел открывать самую дальнюю дверь. В надежде увидеть Костю именно в ней, тот заранее произносит слова:

–Ты че тут..? - Адидас хотел было продолжить, но открыв дверь, увидел лишь заправленную кровать и тумбочку, на которой стоял светильник.

Закатив глаза, Вова прошел к другой комнате, которая была напротив выхода. Уже не надеясь на успех, он с раздражением открывает дверь и замирает не веря своим глазам. На старом протертом диване лежит полуголый Кощей. Обнаженный торс, потрепанные волосы, потрескавшиеся от ветра губы. Но не это удивило Суворова.

Рядом с ним, укутавшись в одеяло, лежала девушка.

И по всем внешним критериям она явно не являлась Оленькой, которую, к слову, они так старательно ищут. А если еще чуть-чуть пораскинуть мозгами, то можно понять, что они тут явно не чаи гоняли.

Вова, не зная что сказать, просто стоял и пялился на эту картину, не понимая что здесь произошло. То ли Костя развлечься решил, то ли вовсе Олю разлюбил, да искать теперь ее не будет? Не ясно.

Почувствовав, что на него кто-то пристально смотрит, Кащей медленно глаза свои открыл. Руки сами собой к лицу потянулись, растирая его. Затем старшой медленно с разложенного дивана поднимается в сидячее положение. Теперь, наконец Вову замечает.

– Какие люди. Ты че здесь забыл? - шепотом и с хрипотцой в голосе от, видимо, ночной попойки, сказал Кощей. Адидас не отвечал.

Как загипнотизированный смотрел в одну точку и лихорадочно мысли в голове прокручивал.

«Пока я целый день вчера потратил на поиски, он решил набухатся, да Олю на какую-то шваль променять» - у Суворова в душе кипела злость. От незнания, от не понимания какого черта Костя делает?

А тот посидел минуты две, так ответ на свой вопрос не услышав, да рубашку черную свою принялся искать. Нашел. Надел. И на друга опять своего смотрит. Понимает, что объяснится надо, потому тихо Адидаса за дверь из комнаты выводит.

– Это че, блять, такое? - не сдержавшись, сказал Суворов, наконец-то отошедший от ступора.

– Я конечно все понимаю, но мне сейчас действительно придется объяснять что происходит между мужчиной и женщиной в постели? - отшучивается Кощей, садясь на лавочку. Он достает из кармана брюк пачку сигарет, берет одну, вторую предлагает другу, на что тот кивает головой.

И только когда двое друзей закурили, разговор сам по себе пошел.

– Думаешь я по собственной воле там лежал?  - тихо спрашивает Костя, выдыхая табачный дым сигарет. А когда ответа не получил, продолжает: –Не, баба конечно красивая, ниче не скажешь. Но я то Олю свою люблю.

– Ага, блять. А это так, на один раз, да? - вырвалось у Адидаса само собой. Тот искренне не понимал действия друга, ведь если любишь, то зачем изменять? Разве что ты просто моральный урод, у которого нет ни стыда ни совести.

В прочем, таким Костя никогда не казался, тогда в чем же причина?

– Да лучше б было так, чем то что есть. - горько усмехнулся Кощей. – Вчера ко мне Дед наведался, но не один.

12 марта 1987 год.

После тяжелого дня, Костя обычно проводил вечера либо с Молотом, что всегда приносил с собой игральные карты, либо с Оленькой под боком. Но поскольку, та пропала невесть куда, Кощей решил для себя, что одиночество лучшее его наказание. За то, что рисковал её жизнью. За то, что не убил Джавду раньше. За то, что любимую не уберег.

Теперь тиканье часов и навязчивые мысли стали лучшими друзьями для него. Так проходил каждый вечер. Так должен был закончится и этот, но громкий стук в дверь разрушил все планы.

Тяжело вздохнув, Кощей поплелся в коридор. Не посмотрев в глазок, возможно это было зря, он открыл дверь. А за ней стояло человек шесть мужчин.

–Здравствуй, Коща. - радостно проговорил Дед, перешагивая порог квартиры. – Извини за нежданный приезд. Дела.

Костя стоял неподвижно, наблюдая как все мужчины заходят в его обитель. Только он хотел закрыть дверь, как в проеме появилась светловолосая девчушка. Глазки голубые, большие. Губки пухленькие, личико молодое совсем, невинное. Тогда Кощей хмурится, брови сводит, но девушку пропускает.

–А это, Коща, невестушка твоя. - Дед подошел к девушке, кладя свои грубые руки ей на плечи. – Аленка, племянница моя.

Кощей бровь вверх поднимает, совсем не понимая что здесь происходит. То ли с ума сошел, то ли дурной сон видит. А в душе уже поселилась тревога, что-то не хорошее чуйка его подсказывала. И ведь никогда не обманывала. Не став больше терпеть, Кощеев на приватный разговор Деда ведет, все выведать хочет.

–А ты че думал, я глупый такой? Не вижу как ты по пропаже своей трясешься, любишь её. - спокойно разъясняет Дед, будто перед ним не взрослый мужчина, а маленький мальчик Костя, что простых понятий не знает.

– Ты пойми меня правильно. Хороший ты мужик . По понятиям живешь, нам такие нужны. В вышку криминальную засунуть тебя хочу. А там помазки никому не нужны. Баба твоя уже другому отдана. Джавда не последний человек, хоть и мразь подзаборная.

Дед глубоко вздохнул, внимательно наблюдая за реакцией Кости. А тот сидел. Молчал. Глазами своими хлопал, да в голове мысли разные перебирал. 

– Не, ну ты сам решай, я не настаиваю. - наглая ложь. Дед уже давно все для себя решил, играя в свою играю. Костя это знал, а Кощей мстить будет. Только не сейчас. Потом. Когда возможность подберется.

Потому выбора у Кости совсем не было. Так что, перешагнув себя, с болью в сердце, согласился, при условии, что Олю найдут, жива здорова будет, а Джавду накажут. На том и порешали.

13 марта 1987 год.

–Так что ещё одной проблемой больше. - закончил свой рассказ Кощей, туша остатки сигареты в пепельнице.

–А в постеле одной вы как оказались? - не унимался Вова, стараясь докопаться до правды.

–Дед на радостях отмечать решил. Вот в качалку и пришли. А меня с ней там заперли, мол: « Молодоженам уединится надо». Слава богу, что ни мне, ни ей такого счастья не надо. Она там в какого-то фраера влюблена. Так что поиграли на публику и спать легли.

Вова тяжело вздохнул, думая что делать дальше. Удивительно, что с каждым прожитым днем проблем становилось все больше. Ещё этот Дед со своей Аленой для полной картины не хватало.

–Вов, ты об этом не думай. Эту проблему потом решим. Главное Ольку найти. - сказал Кощей, быстро вставая с лавочки. Будто после этого разговора легче ему стало, да готов теперь старшой к новым испытанием.

Из комнатки, где разложенный диван, выходит голубоглазая блондинка. Растрепанные волосы, уставшее бледное личико с розовыми щечками. Алена робко прошла к двум мужчинам, что внимательно на нее смотрели.

–Здравствуйте. - тихо произносит девушка.

–Здравствуй, красавица. - мягко говорит Суворов, явно оценив по достоинству женскую красоту. Костя на это лишь глаза закатывает. – Владимир Суворов, для тебя просто Вова. - продолжает тот, на что Алена лишь хихикнула, принимая рукопожатия мужчины.

–Так, где там Оленька моя?

Старенькая квартирка встретила двух людей с распростертыми объятиями. Потрепанная мебель, ободранные обои, скрипучие половицы под ногами. Все это было чуждо Оленьке. Но шел уже второй месяц её похищения, так что приходится мириться с многим, если жизнь дорога.

Васильева старалась лишний раз с Джавдой не спорить, не злить, быть послушной. Часто сидела молча, наблюдая за его действиями, за поведением. И вот что она подметила: его настроение часто меняется, необоснованная паранойя и учащенное дыхание. Все это дает Оле понять, что какая-то дрянь все же попадает в его организм.

Но какая? Она ещё ни разу не видела его, принимающего какие-то таблетки. Уж тем более она не замечала ни шприцов и отметин на коже, ни пакетиков с белым порошком.

Одно радует. Джавда, пока что, её не трогал. Не считая того раза, когда в первый же день её похищения чуть не изнасиловал, благо здравый рассудок дал свое.

Теперь не прикасался лишний раз. Нагло не лапал и вел себя прилично, на сколько это возможно. Но Васильева знала, что так долго не продлится. Рано или поздно, препарат даст осложнение, после которого она жить нормально не сможет.

Часто, Оленька вспоминает Костю. Его кудряшки, которые она накручивала на палец, пока он лежал у нее на коленях; его темные глаза, что всегда смотрели на нее так, будто она весь его мир; его искреннюю улыбку с ямочками на щеках, которую он дарил только ей.

Их встречи, страстные поцелуи, разговоры. Все это одновременно и грело женскую душу, и резало острым ножом. Васильева засыпала и видела его образ перед собой. Там, во сне, она счастлива, возле него, вместе с ним.

А в последнее время ей часто снились сны не только про нее и Костю, но и про маленькую девочку, что называла их мамой и папой.

–Мамочка, смотри как я умею летать- сказала девочка лет трех, на руках у Кости. Ее темные волосы были аккуратно заплетены в две косички, что болтались на ветру, пока папа её кружил. Девочка радостно смеялась, заражая своим звонким смехом родителей.

Когда девчонка ступила двумя своими маленькими ножками на землю, схватила папу за руку, ведя его к своей маме. Двое взрослых родителей смотрели друг на друга влюбленными глазами.

–Мамочка, - малышка второй свободной ручкой взяла свою маму, –Папочка, - теперь кинула свой детский взгляд на второго родителя, а потом громко, со всей любовью в голосе, сказала: – Я вас люблю!

Теперь, Оля просыпается со слезами на глазах, от того, что реальность жестока.

– Милая, подойди ка сюда.

Джавда сидел на кухне, читая газету. На столе стояла пепельница с окурками, рядом бутылка водки и одна рюмка. Оля сразу поняла чего он хочет. Все же они с долгой дороги, потому голодные.

Только хотел Джавда что-то сказать, как девушка сама к холодильнику подходит и продукты, недавно купленные, достает. Мужчина газету приспускает, дабы увидеть что та делает. Одобрительно хмыкнув, продолжил новости читать.

– Молодец, милая, без слов меня понимаешь. - так, между прочим, тихо произнес Джавда.

Решила Оленька по простому обед приготовить. Вспомнила, что борщ красный давно не ела. Налила воды побольше в кастрюлю, мясо варится закинула, а сама овощи пошла нарезать. Морковка, лук, капуста, свекла. Сначала на сковородке обжаривала, а потом по очереди каждый ингредиент в кастрюлю добавляла.

Джавда все это время внимательно за ней следил. Любовался прямой спиной, небрежно завязанным пучком на голове, сосредоточенным выражением лица. Понимал, что любит такую недотрогу. Только с ней в его мир пришел уют. Да, возможно неправильно он поступает, но кто его в такое время судить будет?

Спустя два часа беготни на кухне, обед был готов. Васильева в две глубокие тарелки суп наливает. Ставит на стол сметану, хлеб нарезает и рядом кладет. Приятного аппетита друг другу пожелали и трапезу начали. Только через три минуты Оленька понимает, что что-то не так. Мутить её сильно начинает.

Девушка быстро из-за стола встает и в туалет бежит. Джавда спохватился. Оставил ложку в тарелке, за милой следуя. А та на коленях стоит, рвет её сильно, так что слезы на глазах появляются. Старшой волосы ей придерживает, ждет, когда Оленьке полегчает, а сам переживает сильно.

Думает: «Может отравилась где?»

Когда милой полегчало, Джавда в спальню её ведет, на мягкую постель укладывает. А сам видит, что женское лицо побледнело: губки теперь не такие розовенькие и румянец на щечках исчез. Старшой сразу в больницу звонить принялся, но никто на вызов не поедет, мол: «Дело житейское. Тут у нас и так куча работы. Если очень хочется, сами езжайте» - сказал чей-то мерзкий противный голос на том конце провода.

– Милая, давай в больницу поедем. - тихо говорит Джавда, возвращаясь к Оленьке,  а та мычит что-то, ответить не может.

Мужчина сам всё решил. И как только Васильевой немного полегчало, подхватил ее на руки и понес из квартиры в машину. Доехали они быстро, обгоняя медленные машины и где-то пропуская красный цвет светофора.

Забрали девушку на обследование, а Джавду в коридоре оставили. В полном неведении и переживанием остался он сидеть на лавочке и гадать, что же там в кабинете происходит?

– Вас как зовут? - спрашивает молодая девушка,  предварительно осмотрев женское тело.

– Оля. - хрипло отвечает та, стараясь дышать ровнее.

–Пройдемте, Оля, в соседний кабинет.

Оленька брови свои нахмурила, но коллегу свою послушалась. Решила пока раньше времени вопросов не задавать, хотя крутилось их в голове много.

Джавда вскакивает, когда дверь кабинета открывается, думает, что причину узнали. А ему строго запрещают идти вслед за ними. Старшой выругнулся и обратно на скамейку сел, ожидая объяснений.

Оля в кабинет заходит и огромный аппарат возле кушетки видит. Думает, что ж за диковинка такая. Врач приказала той лечь поудобней, а сама к монитору подходит и на кнопочки какие-то нажимает.

–Ну что, мои поздравления, Оля. Вы беременны! - радостно говорит девушка, вставая со стула.

Олю как током прошибло. Не может поверить, что внутри нее человеческий плод растет. А через секунду понимает, что малыш внутри нее от Кости.  Маленькие соленые капельки из глаз по женским щекам полились. То ли от радости, то ли от ужаса.

Теперь Васильева ждет и надеется, что Костенька быстрей её найдет. Чтобы все ее счастливые сны осуществились. И совсем не подозревала Оленька, что далеко в Казани её любимый на другой женится.

14 марта 1987 год.

Священник, что стоит у алтаря с двумя молодоженами, держит небольшую книжечку в руках, да клятву произносит.

–Алена, согласна ли ты любить, уважать, поддерживать в горе и радости, быть верной и заботиться о Константине на протяжении всей жизни?

Девушка внимательно слушает условия клятвы, на которое должна ответить беспрекословное «Да!», хоть душа ее разрывается от несправедливости. Не хочет, не любит она мужчины возле себя. Ей бы верной быть голубоглазому брюнету, от которого бабочки в животе появляются.

– Да. - священник одобрительно кивает, переключая свое внимание на мужчину.

– Константин, согласен ли ты любить, уважать, поддерживать в горе и радости, быть верным и заботиться об Алене на протяжении всей жизни?

Костя обреченно вздыхает, глаза прикрывает, слушая клятву как приговор. Представляет на месте блондинки Оленьку любимую, что где-то в Воронеже спрятана. Хочет с ней быть: и в горе, и в радости, и далее по списку. Но не с Аленой. Не с ней. Но кто у них спрашивать будет? Дед сам за всех все решил.

– Да. - сколько сил было вложено в это «Да.» никто не узнает. Косте самому от себя противно, чувство такое мерзкое распространяется по всей плоти.

– Можете обменятся кольцами. - спокойно говорит священник, отходя на пол шага назад, наблюдая скопление ещё одной ячейки общества.

И когда кольца на пальцах были надеты, аплодисменты гостей позади раздались, Алена и Костя поняли: теперь они скованы одной цепью, под названием семья и связаны одной целью: избавиться от этого как можно скорее.