Глава 1
Глава 1. Первое столкновение
Ньют Рассел, двадцатилетний парень с невозмутимым лицом, вошел в роскошный особняк Круэл. Он был новым дворецким, нанятым для обслуживания этого дома, в котором росло высокомерное семейство. Сам Ньют не был заинтересован в людях, как и не ожидал ничего хорошего от работы в таком месте, но его финансовое положение требовало от него сделать этот шаг.
Он сдержанно оглядел величественные стены, золотые украшения, дорогое антикварное имущество. Всё здесь кричало о богатстве, но ничего не говорило о настоящих чувствах или близости. Ньют привык к одиночеству, и, несмотря на внешнее спокойствие, всегда ощущал, как этот мир поглощает его. Но для него это было просто работой. Все эти дорогие вещи, красивые комнаты и холодные взгляды — это не имело значения.
Томас был тем, кто в этом доме всецело поглощен своим собственным миром, полным высокомерия и самовлюбленности. Он был красив, уверенный в себе, но, по мнению большинства, абсолютно невыносимый. Он даже не думал выйти из своей комнаты, чтобы встретиться с новым дворецким. Зачем ему? В его глазах все были лишь прислужниками, и он абсолютно не хотел знакомиться с очередной пустой оболочкой, которая будет обслуживать его и выполнять капризы.
Когда Ньют зашел в дом, его встретила жена хозяина, которая указала на его обязанности. Она почти не обращала внимания на его внешность и манеры, лишь указывая на его обязанности и показывая служебные помещения. Время от времени она бросала взгляды на лестницу, ведущую к комнате Томаса, но Ньют был настроен без лишних слов. Всё это казалось для него формальностями.
Томас даже не собирался выходить из своей комнаты.
Его раздражение от всего происходящего достигло предела. Родители, которые никогда не обращали на него внимания, бесконечная череда дворецких, которые были все как один — чьи лица, манеры и действия никогда не отличались друг от друга. Томас уже не знал, что больше его раздражает: весь этот бесполезный дом или эти новые лица, которые приходят и исчезают так же быстро, как и заменяются на других. Дворецкие приходят и уходят, и каждый раз он с презрением смотрит на них, ожидая, что они, как и все остальные, исчезнут из его жизни.
— Это просто очередной клоун, который будет носить мне чай, — бубнил Томас себе под нос, стоя у окна и наблюдая за дворецким.
Вся его жизнь была сводится к тому, чтобы избегать людей. И Ньют был таким же, как и все. Слишком серьёзный, слишком сдержанный, слишком тихий. Неважно, что он был молодым и красивым — всё это не имеет значения, если в его глазах нет того, что Томас искал — внимательности и уважения.
Прошло пару дней с того момента, как Ньют стал работать в особняке. Он выполнял свои обязанности молча и без лишних слов. С каждым днем его терпение к Томасу становилось всё более напряжённым. Томас всё больше раздражался и продолжал упрякать его, заставляя чувствовать себя маленьким и беспомощным
— Ты что, не можешь нормально следить за моими вещами? — выкрикнул Томас, когда Ньют случайно уронил чашку в его комнате.
Ньют, сдержав внутреннюю ярость, просто наклонился и убрал осколки. Ему не хотелось ввязываться в ссору, но Томасу это нравилось.
— Вот ещё, тупой дворецкий, — продолжал с насмешкой Томас. — Я же говорил тебе, что они все одинаковые. Все одинаково бесполезные, как и ты.
Но, несмотря на агрессию, в словах Томаса Ньют услышал нечто большее. Это был не просто его раздражение, а что-то личное. В его словах была зависть, желание, которого Томас сам не мог понять.
Ньют поднялся с пола и посмотрел на Томаса, не скрывая холодного взгляда.
— Слушай, если тебе не нравится, как я выполняю свою работу, можешь найти другого, — сказал Ньют. — Но если ты хочешь продолжить вести себя как ребёнок, я не буду терпеть этого больше.
В его словах было что-то такое, что заставило Томаса на мгновение замолчать. Он был готов продолжать кричать, унижать, но почему-то не мог. Этот парень, этот дворецкий, не боялся его. И это заставляло его чувствовать странное волнение, которое он не мог объяснить.
Томас застыл, глядя на Ньюта. В глубине души он осознавал, что он, возможно, даже испытал к нему нечто большее, чем просто раздражение. Но
ему не хотелось признавать это.