Глава 4. Без возврата

После того, как Ньют покинул комнату Томаса, его мысли не могли успокоиться. Он ощущал напряжение в воздухе, которое не отпускало его даже в самые спокойные моменты. То, что Томас был раздражён и даже не пытался скрыть это, уже не казалось таким важным. Важнее было то, что Томас, несмотря на свою агрессию, не отошёл от него. И это ставило Ньюта в сложное положение. Он понимал, что он мог бы проигнорировать все эти эмоции и просто продолжать свою работу, но что-то внутри мешало ему двигаться дальше, как раньше.

Ньют снова оказался на кухне, убираясь после ужина. В доме наступила тишина. Все ушли в свои комнаты, и только Ньют оставался в этом огромном и безжизненном пространстве. Время от времени его взгляд натыкался на окна, и он ловил себя на мысли, что ему не хочется уходить. Он знал, что эта работа не была его судьбой, что он не хотел быть всего лишь тенью других людей. Но Томас, с его токсичной харизмой и вызывающим поведением, словно заставлял его оставаться. Это было не просто раздражение. Это было что-то гораздо более запутанное.

В тот вечер Томас не был на своих обычных местах. Он не пришёл ужинать с остальными, что уже было странно. Ньют не знал, что с ним происходит, но решение встать и проверить это пришло к нему почти автоматически. Он не мог оставить все без внимания.

Подойдя к двери Томаса, Ньют постучал, хотя и не был уверен, что ему стоит это делать. Но в ответ на его стук раздался приглушённый голос:

— Заходи.

Ньют открыл дверь. Томас сидел на своём большом кресле, его лицо было неподвижным, но выражение глаз было тусклым. Он выглядел усталым, но это было нечто другое. Как будто он пытался понять, что происходит внутри него, и, похоже, не мог найти ответа.

— Томас — Произнес Ньют, с явным раздражением. — Почему не пришёл на ужин? Что-то случилось?

Томас не сразу ответил. Он лишь посмотрел на него, затем пожал плечами, как будто не знал, что сказать. Этот взгляд был странным, слишком мягким для его обычной жесткости.

— Мне просто не хочется сидеть с ними, — наконец сказал Томас. Его голос был тихим и потерянным. — Всё это. Эти люди. Они не знают меня. А ты... ты тоже меня не знаешь, так зачем вообще здесь стоишь?

Ньют почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это не был тот Томас, которого он знал. Этот мальчишка, держащий всех на расстоянии, казался таким... уязвимым.

— Я не знаю, что ты от меня хочешь, — сказал Ньют, снова начиная раздражаться. Но внутри его голос звучал намного мягче, чем он планировал. — Ты всегда такой. Агрессивный, грубый, несдержанный. Ты хочешь, чтобы я с тобой посочувствовал? Ты хочешь, чтобы я признал, что тебе плохо?

Томас поднялся с кресла, его лицо резко переменилось, когда он снова стал проявлять свою обычную ярость.

— Ты не понимаешь, — сказал он, делая шаг к Ньюта. — Ты не понимаешь ничего, потому что ты просто дворецкий, ты ничего не значишь. Ты не был со мной, ты не знаешь, каково это — быть мной. Ты живешь в этом доме, как и все остальные, но ты всегда будешь тем, кто ниже меня.

Ньют шагнул навстречу, но теперь его взгляд был не таким уж и холодным. Он был почти равным. Он осознал, что не хочет просто игнорировать это, не хочет стоять на стороне и ждать, когда все закончится.

— Ты можешь кричать на меня сколько угодно, — сказал Ньют, его голос был спокойным, но в то же время настойчивым, — но это не изменит того, что происходит в тебе. Ты пытаешься быть кем-то, кто не ты. Ты пытаешься заставить всех видеть тебя сильным, но в то же время ты один. Ты никому не нужен.

Томас замолчал, как будто его слова проникли куда-то в самое сердце. Он стоял в нескольких шагах от Ньюта, и хотя казалось, что он готов вот-вот взорваться, внутри него был страх. Страх перед тем, что Ньют мог быть прав. Что все эти стенки, которые он выстраивал вокруг себя, были не более чем защитной оболочкой, которой не было смысла держать.

Ньют продолжил:

— Я не твой враг. И я не твой друг. Я просто человек, выполняющий свою работу. Но если ты хочешь, чтобы я с тобой поговорил, ты должен перестать вести себя, как идиот.

Томас почувствовал, как его гнев отступает. Он не знал, как реагировать. В какой-то момент ему даже стало стыдно. Слишком много лет он скрывался за этим образом. Слишком много лет он позволял себе быть жестоким, потому что боялся быть настоящим. Боялся показать, что внутри, за всей этой оболочкой, было гораздо больше боли, чем он мог себе признать.

— Я не могу быть с тобой таким, как ты хочешь, — сказал Томас, его голос был едва слышен. — Я не могу быть, как ты.

Ньют посмотрел на него, затем развернулся и направился к двери. Он ушел.