2 глава
Я шла по коридору, терзаясь мыслями о том, что могло заставить моего отца срочно вызвать меня. Но в следующую секунду догадки сменяются осознанием. Алекс. Он выходит из кабинета моего отца.
Алекс в кабинете моего отца? Враг, который давно поклялся уничтожить его, только что покинул его кабинет...
Я ускоряю шаг, злость накатывает волной, и вот уже я стою перед ним.
-Что ты здесь делаешь, черт возьми?!- шиплю, чувствуя, как горло сдавливает гнев. Сердце подсказывает ответ, но я до последнего не хочу в это верить.
Алекс, как ни в чем не бывало, смотрит на часы, а потом встречает мой взгляд:
-Я говорил с твоим отцом. Про нас.
-Про нас? —я практически выплевываю эти слова. -В каком смысле "про нас"?
-Кая, расслабься. Отец тебя ждет.
-Расслабься?!—в моем голосе гремит угроза. -Я убью тебя, если ты рассказал ему про ребенка.
Я грубо задеваю его плечом, проходя мимо, а в голове уже пульсирует только одна мысль. Он рассказал. Конечно, рассказал. Алекс бы никогда в жизни не пришел сюда по другой причине.
Подойдя к двери кабинета, я нерешительно стучу, а затем оборачиваюсь через плечо. Алекс уже уходит в холл, отдаляясь от кабинета, его шаги звучат все тише.
С другой стороны раздается короткое и тяжелое:
— Заходи.
Я осторожно поворачиваю ручку и переступаю порог. Внутри меня все сжимается, а рука едва заметно дрожит.
— Папа? — мой голос звучит уверенно. — Ты хотел меня видеть?
Отец поднимает взгляд, и в его глазах я замечаю что-то, от чего становится не по себе. Он ставит стакан с бурбоном на стол и встает, направляясь к камину.
— Да, я действительно хотел поговорить с тобой, но по совсем другой причине. Пока сюда не заявился Алекс... и не рассказал мне кое-что, чего я не ожидал услышать.
Он произносит это холодно, почти отстраненно, но каждая его фраза — как удар по нервам.
— Что он тебе сказал?
Отец поворачивается ко мне, жесткий взгляд пронзает меня насквозь, и я чувствую, что сейчас нет смысла увиливать.
— Лучше расскажи мне об этом сама, Кая, — его голос становится тише, но от этого еще страшнее. — Или мне повторить то, что сказал он?
Он сощуривается, и в его взгляде пылает едва сдерживаемая ярость. Я словно вмерзаю в пол, не в силах пошевелиться.
— Повтори, что он тебе сказал, — требую, стараясь не показать волнения. Я закусываю щеку изнутри. А вдруг Алекс вообще ничего не говорил о ребенке? Последние крупицы надежды еще цепляются за сознание.