Глава 1
Глава 1: Утро в конуре
Лили очнулась от первых лучей солнца, что пробивались сквозь щели в гнилых досках её конуры. Она лежала, скорчившись на тонкой подстилке — рваном куске ткани, пропитанном едким запахом сосны и латекса, что едва отделял её от холодной, влажной земли. Чёрный латексный костюм, туго обтягивающий её тело, скрипел при каждом движении, впиваясь в кожу, как живое напоминание о её положении. Руки, стянутые в бесполезные культи, упирались в локти, колени подгибались — ходить она не могла, только ползать, как прибитая собака. На шее болтался ошейник, тяжёлый, с двумя ржавыми бирками: одна гласила "Лили", другая — "Собственность семьи Фудзивара". Собачьи уши на ободке цеплялись за низкий потолок, а хвост — резиновая пробка, глубоко вставленная в её зад, — давил изнутри, посылая тупую боль по позвоночнику. Это была её клетка — конура во дворе эльфийского дома, затерянного в пригороде мегаполиса Нейтрас, где гул высоток и запах выхлопов пробивались сквозь забор, напоминая, что её унижение — лишь песчинка в этом мире.
Она втянула носом воздух. Резкий, приторный аромат духов Аями — сладкий, как прокисший сироп, от которого желудок сворачивался в комок, — ударил в ноздри, перебивая вонь асфальта и эльфийских благовоний, что витали над садами Нейтраса. Хозяйка вернулась. Лили приподняла голову, щурясь через мутную щель в досках. На террасе уже сидел Кацуми, склонившись над столом, заваленным бумагами. Его длинные серебристые волосы, стянутые потрёпанной лентой, блестели в утреннем свете — типичная эльфийская черта, как и его заострённые уши, что слегка подрагивали от шума города за стенами. Пальцы стучали по клавишам старой машинки, а бледно-фиолетовые глаза за стёклами очков изредка поднимались к ней — мягкие, почти добрые, но Лили давно раскусила эту ложь. Слишком часто хозяева смотрели так, прежде чем пустить в ход кулаки или хуже.
Она шевельнулась, и латекс натянулся сильнее, врезаясь в суставы, словно раскалённая проволока. Ночь в тесной конуре сделала костюм ещё удушающим, а хвост сместился, посылая дрожь боли через её нутро. Лили высунула язык, пытаясь смочить пересохшие губы под маской, но наткнулась на вкус вчерашнего корма — сухого, прогорклого, с привкусом тухлятины, как старый хлеб, брошенный в лужу. Желудок сжался, но она сглотнула, подавляя тошноту.