Глава 5 (черновик)
Прошёл почти месяц с тех пор, как Аями уехала в свою "командировку", оставив дом в руках Кацуми и Лили. За это время гостиная превратилась в арену их молчаливого греха — диван стал алтарём, где Кацуми срывал свои цепи, а Лили лежала, как жертва, обтянутая чёрным латексом. Каждый день, иногда по нескольку раз, он приходил к ней, закрывал глаза и называл её "Аями", трахая её с одержимостью, которую раньше сдерживал ради брака. Лили молчала — ни звука, ни стона, ни протеста. Она лежала неподвижно, её тело напрягалось под его толчками, но разум уходил куда-то далеко, где она могла притвориться, что это не она.
Но внутри неё что-то росло. Каждый раз, когда его член входил в неё, тёплый и пульсирующий, её киска сжималась вокруг него, выдавая её удовольствие. Она ненавидела это — ненавидела, как её тело предавало её, как жар между ног становился сильнее с каждым днём. Она лежала как бревно, но наслаждалась в душе, пряча свои чувства за латексной маской. Кацуми ничего не знал. Он не слышал её голоса, не подозревал, что она может говорить, думать, чувствовать. Для него она была игрушкой — тёплой, податливой, молчаливой заменой жены, которую он всё ещё любил, несмотря на её предательства.
Утро того дня началось как обычно. Лили лежала на диване, её латексный костюм блестел в тусклом свете, пробивавшемся сквозь шторы. Она не возвращалась в конуру уже недели — там было холодно, одиноко, а здесь, в гостиной, она чувствовала его присутствие, его запах, его тепло. Её тело ныло — локти и колени саднили от ползания, хвост внутри неё давил, как камень, а между ног оставалась липкая пустота от его вчерашних визитов. Она смотрела в потолок, её грудь вздымалась под латексом, соски тёрлись о ткань, посылая слабые искры по нервам.
Дверь кабинета скрипнула, и Кацуми появился в проёме. Его серебристые волосы были растрёпаны, лента давно потеряна, глаза — красные, воспалённые, с тёмными кругами под ними. Он выглядел как призрак — худой, измождённый, в мятом сером свитере и брюках, которые топорщились от утреннего возбуждения. Его взгляд упал на Лили, и в нём смешались стыд, желание и отчаяние. Он сглотнул, кадык дёрнулся, и медленно подошёл к дивану, его босые ноги шаркали по деревянному полу.
— Аями, — прошептал он, закрывая глаза, как делал всегда, и его рука легла на её бедро, обтянутое латексом.