Глава 52
Ночной лес на горе Юйцзюнь обнимал нас за плечи шепотом листвы, в котором мне то и дело слышались жалобы тех самых съеденных собак, но я лишь плотнее прижала к себе Пустослова, ему и так за последнее время хватило инфарктов хватило бы бедному демону страдать.
Впереди бодро шагал Лянь, умудряясь даже в этой непроглядной глуши не наступить ни на одну сухую ветку (обычно на что-то интереснее наступает), и я в который раз поймала себя на мысли, что в его идеальной спине читается какое-то вселенское терпение. Позади нас с видом, будто их ведут на заклание, плелись двое наших «добровольцев».
— Знаете, — нарушила я эту благословенную тишину, не оборачиваясь. — Если вы продолжите так громко сопеть от возмущения, демон сам к нам выйдет, просто чтобы попросить вас вести себя потише. У него тут, между прочим, похищения, ритуалы и всё такое, а вы тут пыхтите так, будто тащите на себе самого толстого чиновника из Небесной Столицы.
— Мы не пыхтим, — ровно, но с таким металлом в голосе ответил Нань Фэн. — Мы на сосредоточенны, в отличие от некоторых, кто относится к охоте на призрачного жениха как к прогулке за грибами.
И я всё-таки обернулась через плечо, позволив себе короткую паузу, после которой любой нормальный человек уже начал бы сомневаться в собственной правоте, но Нань Фэн, разумеется, не был нормальным, он был Нань Фэном, то есть существом, чья вера в собственную непогрешимость могла бы питать небольшое государство на протяжении нескольких поколений.
— А в чём разница? — сверкнула глазами, чувствуя, как Пустослов заворочался у меня под мышкой. — И там, и там нужно вовремя заметить паразита, только грибы хотя бы молчат, когда ты их срезаешь и терпеливо ждут своей участи в корзинке, а вот вы, я смотрю, не из таких терпеливых.
Фу Яо, который до этого момента хранил молчание с таким видом, будто присутствие на этой прогулке было личным оскорблением, ниспосланным ему небесами за какие-то особенно тяжкие грехи в прошлой жизни, повернул голову в мою сторону.
— Я лишь размышляю о том, — произнёс он спокойно, и в этом спокойствии было больше осуждения, чем в любом крике. — Какова вероятность того, что Его Высочество вообще понимает, какую... нестабильную сущность притащил в смертный мир...
Я нахмурилась, машинально погладив Пустослова по голове.
— Ты чего так про животинку говоришь, — по-настоящему обиделась, прижимая демона к себе чуть крепче. — Ну, подумаешь, как вы там его называете «Гнироротый»? Вам что, жалко, что ли? Он, между прочим, очень воспитанный.