Глава 16. Последняя.
Следователь ФСБ Громов, Таня, Лавр, Николай Петрович и приехавший по вызову Динозавров сидели в кабинете директора Пушкинского музея в окружении оперативных сотрудников и вели дискуссию. Дежурная бригада полиции сработала оперативно, Николая Петровича задержали вместе с картиной прямо на выходе из здания под камерами, спустя всего семь минут после звонка Тани. Долго же он выходил, а еще и так глупо. Он зачем-то решил вынести украденную картину из здания, по факту полностью себя скомпрометировав, а ведь директор мог всё отрицать. «Я не я, и картина не моя». Но мужчина облегчил всем задачу.
Николай Петрович действительно не собирался её никуда выносить, но занервничал после того, как вышло расследование о коррупции его знакомой Анны Павловны, связанное с Пушкинским музеем. Чем дольше тянулось дело, на что и делал свой расчёт Громов, тем больше Николай Петрович уходил в паранойю. Последней каплей стало то, что Таня вышла на работу и стала задавать сотрудникам музея странные вопросы. Нервы у директора сдали, когда пропали ключи от кабинета Динозаврова. Всё встало на свои места – они искали на него компромат. Страх, что его раскроют за время затянувшегося расследования, спутал разум и Николай Петрович в порыве паники решил замести следы.
Он сразу понял, что в кабинет проникли с обыском, понял, что нелегально и решил спасаться от тюремного заключения заметая следы. Запуганный своими страхами директор музея вместо общения с адвокатом решил действовать самостоятельно и наделал глупостей. Сработала на опережение и сообразительность Тани. Николай Петрович и подумать не мог, что за ним уже выехали, пока пытался выйти из здания, не вызывая подозрений вместе с картиной. Мужчина не спеша прогулялся по коридорам, прощался со своими замами и вышел из здания слишком поздно. Оперативники взяли его вместе с картиной прямо на месте. Он не стал ничего отрицать. Спустя где-то минут сорок приехал и сам Громов, отвёл подозреваемого в кабинет и заодно освободил из заточения Таню и Лавра. Они отдали ему акт-приёмки картины с фотографией, чем автоматически доказали вину Николая Петровича в краже, но не в подделке предмета искусства. Мало ли, как он вывез картину из кабинета и вообще какое отношение имеет директор к тому, что картина не настоящая, может это всё происки коварной Шереметьевой. Для этого и вызвали Динозаврова, который привёз две фотографии – кабинета директора пушкинского музея пятнадцатилетней и десятилетней давности. Громов внимательно изучил их.