Глава двадцать четвертая
Никос
Он видел, как бездыханное тело Дионы рухнуло на землю, и осознал – надежды больше нет. Но разум капитана был поглощен яростью, не подвластной логике. Враги неумолимо напирали, их натиск не ослабевал даже после того, как цель их вторжения была поражена в самое сердце. "Я уничтожу их всех!" – пронеслось в его сознании. Его клинок стал продолжением его воли, безжалостно обрушиваясь на каждого, кто осмеливался поднять оружие в его поле зрения.
Агата, первой добравшись до павшей, бережно уложила голову убитой на колени. Ее глаза наполнились слезами. У Риза они тоже блестели, но он продолжал отбиваться от наседавших противников, оберегая свою возлюбленную. Для Никоса же спасение любимой уже стало несбыточной мечтой. Он не смог ее уберечь. С тяжелым вздохом капитан опустился на колени, его лицо исказила гримаса невыносимой боли. Он взял ее лицо в ладони, но в ответ смотрели лишь мертвые, стеклянные глаза, лишенные жизни. И тогда он закричал. Его крик заставил замереть все вокруг. Стихло лязганье стали, и воцарилась мертвая тишина, которую не смело нарушить ни одно живое существо.
Он поднял взгляд на Леона. Александр одержал верх, держа противника за плечи, но тот не выглядел побежденным. На его лице сияла торжествующая улыбка – замысел был исполнен. Никос осторожно положил голову Дионы и закрыл ей глаза. Сжимая в руках окровавленную саблю, он устало поднялся и побрел к брату. Битва не возобновилась; в этом больше не было смысла.
Александр молча отступил. Ник занял его место, схватил Леона за волосы, приставив острие к его горлу: - На моих руках – кровь моей женщины. Не жди от меня пощады. - Он обвел взглядом присутствующих, держа клинок: - И всякий, кто прольет кровь моей семьи, разделит его участь. - И Никос вновь опустил лезвие на шею Леона, полоснув с такой силой, что раздался хруст стали о кость.
Безжизненное тело упало. Никос, шатаясь, направился к лежащей на земле Дионе. Он опустился на колени и вытащил клинок из ее сердца. Лицо капитана было мокрым от слез.
В тот миг, когда слезы по любимой и кровь тех, кого он оплакивал, соединились, земля издала сияние. Все вокруг озарилось, и волна силы, исходящая от нее, поглотила врагов, словно сама планета избавлялась от паразитов.
Когда не осталось с кем сражаться, пришло время для скорби павшей, если бы остров не избавился от них, Ник бы это сделал сам, он чувствовал, что остров бы его поддержал, они были едины в своем горе, будто бы клочок земли на которой они находились была живой.