Глава 16
Целый месяц Чжоу Линь и вправду не появлялся. Больше не было липкого взгляда, впивающегося в спину, никто не следовал за ним, словно тень — Тан Цзюньхэ расслабился и почувствовал давно забытое спокойствие. Иногда ему даже казалось, что Чжоу Линь исчез насовсем. Это было возможно: наверняка Чжоу Линь был опозорен в Жуньчэне и, не имея возможности прокормить себя, уехал в другой город перебиваться случайными заработками.
Эта обманчивая мысль подарила ему самый беззаботный месяц за последние шесть лет. После уроков он мог делать что душе угодно, даже оставаться в пустом классе на целый час. Тан Сяонянь он обманул, сказав, что в школе добавили час для самостоятельных занятий. Когда дело касалось учёбы, она никогда не сомневалась в его словах.
Иногда, закончив решать тесты, он подходил к окну и смотрел, как внизу на площадке Ян Сюань играет в баскетбол. Нельзя было отрицать, что Тан Цзюньхэ всегда влекло к нему. Когда никто не видел, он смотрел на Ян Сюаня беззастенчиво, откровенно, даже не осознавая, сколько жадности и страстного желания томится в этом взгляде. Однако, когда Ян Сюань пытался приблизиться, Тан Цзюньхэ не мог сдержать желания сбежать.
Позже Тан Цзюньхэ постепенно понял причину своей противоречивости. Возможно, он был очарован воображаемым Ян Сюанем — тем, кто принёс единственный лучик света в его мрачное детство. Он хотел сбежать, потому что боялся, что нынешний Ян Сюань разрушит образ того, прежнего, из его воспоминаний. В конце концов, он ровным счётом ничего не знал о сегодняшнем Ян Сюане.
Спустя месяц Чжоу Линь снова появился. В тот вечер Тан Цзюньхэ припозднился: когда он вышел из автобуса, темнота уже опустилась на город. В небе висела луна, наполовину скрытая облаками. Напевая какую-то незатейливую песенку, Тан Цзюньхэ медленно и легко шагал по тенистой аллее, где только-только начинали стрекотать цикады.
Вместе с чёрной тенью на него накатил удушающий смрад алкоголя. Чжоу Линь ринулся вперёд, обхватил Тан Цзюньхэ за талию и попытался прижаться своими пропитанными спиртом губами к его лицу.
— Ах ты, ублюдок... — сквозь зубы выругался Тан Цзюньхэ, пытаясь вырваться. Пьяный Чжоу Линь обладал поразительной силой, его руки крепко, словно железные тиски, впились в тело Тан Цзюньхэ.