Глава 30: Стулья и верёвки
Элизабет медленно открыла глаза, и первое, что она увидела, было собственное отражение в большом зеркале напротив дивана. Она сидела, сгорбившись, с одеялом на плечах, и смотрела на себя с тупым изумлением.
Её волосы были растрёпаны в художественном беспорядке. Тушь размазана под глазами, создавая эффект дымчатых смоки-айс, который она никогда бы не смогла повторить намеренно. А губы... губы были опухшими, с едва заметной ссадинкой в уголке. Они выглядели так, будто их целовали. Долго. И страстно.
Что произошло вчера?
Воспоминания накатили обрывками, словно кадры из старого, повреждённого фильма. Концерт. Грохот басов. Танцпол. Жуао. Его рука на её талии. И... поцелуй. Нет, не так. Поцелуи.
Она сжала виски, пытаясь собрать пазл. Оставшуюся часть концерта она не помнила. Было лишь смутное ощущение тепла, смешанных дыханий и его губ на её губах, её шее, её плече. Они целовались, как одержимые, пока не выбрались оттуда и не оказались в такси, а потом... тут память подводила. Она проснулась здесь, на его диване. Слава Богу, на диване. Слава Богу, в одежде.
Она провела языком по опухшим губам, чувствуя призрачное жжение. И тогда, сквозь туман стыда и смятения, прорвалась другая, более простая и пугающая эмоция.
Но будем честны... ей понравилось.
Это признание заставило её содрогнуться. Ей понравилась та необузданная энергия, что вихрем пронеслась между ними. Это было сильно, властно и... иначе.
С Пабло это было похоже на дом. Страстное, глубокое, но... обыденное. Как возвращение в место, где знаешь каждый уголок. С Педри — как сладкий, но детский лепет. С Остином — как опасная, захватывающая авантюра.
А с Жуао... это было похоже на землетрясение. Неожиданное, сметающее всё на своём пути, переворачивающее почву под ногами и оставляющее после себя лёгкость разрушения и странное, щемящее предвкушение того, что можно построить на руинах. Но зачем что-то строить? В этом и был свой особый, сумасшедший кайф.
Дверь в ванную открылась, выпустив облако пара. Феликс вышел с полотенцем на плечах, его тёмные волосы были мокрыми и беспорядочно взъерошены. На нём были только низкие спортивные штаны, и капли воды стекали по рельефу его торса. Он выглядел... обыденно. Как будто ничего не произошло.
Элизабет почувствовала, как её щёки заливает краска. Она опустила глаза, делая вид, что снова изучает свои губы в зеркале, но на самом деле видела лишь его отражение в нём. Воздух в комнате стал густым и неудобным.