Прозвище

   - Чёрный! Свали быстро с нашей кровати. Ты вообще здесь больше не живешь! Так что катись отсюда. И побыстрее. – послышались недовольные крики с конца кровати.

   - Табаки, прошу, не кричи так. Человек просто пришел поговорить со своим … кхм... знакомым. Так ведь? – тихо произнес Горбач со своей полки.

   - Спасибо Горбач, что заступился за меня. – посмотрев на юношу, произнес Чёрный и растянул на лице широченную кривую улыбку. От этого действия Горбач попытался поскорее спрятаться за книгой, которую только что читал. Нанетта, сидевшая на его голове, недовольно вскрикнула от резкого движения.

   - Курильщик, пойдём выйдем… прогуляемся, так сказать... – произнес белобрысый спокойно, но его уши предательски покрылись легким румянцем. Хоть этот оттенок и пробыл всего несколько мгновений, но Курильщик успел его заметить, и уже через секунду после этой находки он понял, что теперь его собственные уши и тем более щеки пылают, будто их подожгли.

   - Хорошо – наигранно спокойным и бодрым голосом произнес он, задрав голову чуть выше чем обычно, чтобы волосы упали и скрыли его алые уши.

   Всё это время Табаки не переставал возмущаться, но увидев, что Чёрный стал вывозить Курильщика из комнаты заорал ему в след:

   - Ты только верни нам нашего Курильщика. И не смей пытаться перетащить его к себе в стаю. Ты слышишь?

   - Я попытаюсь перебороть этот соблазн. А на счет того что я его верну, не беспокойся. Приедет он обратно. Но не обещаю, что весь целый и здоровый. – хитро улыбнулся вожак Псов и поспешил удалиться, так как заметил, что Табаки уже полез под кровать за чем-нибудь тяжелым. Только Чёрный и Курильщик покинули комнату и закрыли за собой дверь, как они услышали глухой удар чего-то массивного о деревянную поверхность двери.

   - Похоже это был сапог Лэри. И если не ошибаюсь, то он ударился каблуком об дверь. А ведь останется вмятина. Ох и попадет Шакалу за это. И от Слепого за то, что портит двери, и от Лэри за то, что брали его сапоги, пока он был в душе. Пойдем отсюда поскорее, пока буря не началась. – и Чёрный повез юношу как можно дальше от комнаты его стаи. Курильщик и сам хотел оказаться как можно дальше от 4 группы.

   - Знаешь, Курильщик, у тебя такая длинная кличка. Можно я буду называть тебя как-нибудь по-другому? – спросил Чёрный, пока они двигались по коридору.

   - Конечно. Я не против. Но только как? Я не думаю, что все одобрят, если ты будешь называть меня моим настоящим именем. – энергично ответил Курильщик, но почти сразу же скис и погрузился в свои мрачные мысли о Доме и его порядках.

   - Ну… Я мог бы называть тебя просто Куря. Это будет твоим сокращением от клички Курильщик. А ты не считаешь это слишком обидным сокращением? Если тебе не нравиться, то я продолжу называть тебя твоей обычной кличкой, без всяких сокращений или дополнительных каких-либо названий. – быстро выпалил блондин, ожидая крики недовольства и отрицания его идеи, но встретил лишь милую улыбку на лице друга. От этой улыбки стало как-то тепло внутри.

   - Если хочешь, можешь называть меня и Куря. Мне даже нравиться это сокращение. Ты вообще можешь называть меня как хочешь… - произнес он и растянулся в улыбке еще шире. Теперь он был похож на чеширского кота, только без хитрой ухмылки и неприятных искорок в глазах. Только милая улыбка, оголяющая все имеющиеся зубы, и тепло, плёскающееся в широко раскрытых глазах.

   Дальше они ехали в полной тишине. Каждый из них погрузился в собственные мысли. Так они доехали до лестницы на первый этаж. Курильщик не задал ни один вопрос, но только мельком посмотрел на парня удивленным взглядом, но увидев уверенное лицо сразу успокоился. Он решил полностью довериться бывшему состайнику. Чёрный пытался аккуратно спустить колясника с пандуса. Но как оказалось, это была почти невыполнимая миссия. Весь пандус был в различном мусоре, и колеса всё время застревали то тут, то там.

   Поэтому Чёрный просто плюнул на затею аккуратного спуска Курильщика на первый этаж. Он вытащил ничего не понимающего парня из коляски и посадил его к себе на руку. В другую же он взял коляску. Так они и спустились. "Ничего себе он сильный..." - мельком пронеслось в голове у Курильщика. Черный же, спускаясь по лестнице отметил про себя, что парень очень мало весит.

   Когда цель была достигнута и Курильщик опять сидел в инвалидной коляске, юноша обнаружил легкий румянец на щеках друга. И пока он его нес, успел понять, что переносимый странно напряжен, но в тоже время расслаблен. Он не понял, что это значит, но решил не придавать этому слишком большое значение. Отъехав еще немного в глубь коридора, они наконец посмотрели друг другу в лица.

   - Если ты хочешь спросить меня что я выбрал, то вот мой ответ. Я не поеду вместе с вами в твоём автобусе. – опережая все вопросы, произнес Курильщик. Ему было трудно смотреть в лицо, которое расположилось в ужасающей близости от него.

   - Но почему? Что не так? – удивился Чёрный

   - Просто мне кажется, что ваш план не до конца продуман. Точнее вообще не продуман. Что вы будете делать после того, как уедете? Где будете жить? Где, а главное как будете добывать пищу? Ну ладно, продержитесь вы так пару-тройку лет, а что дальше? Когда вы станете старше, и вся эта юношеская сила, прыткость и ловкость станет потихоньку пропадать, что дальше? Вы так и будете вести кочевой образ жизни?

   - А что ты предлагаешь? Уйти на Изнанку, как многие? Но это для МЕНЯ не вариант. Во-первых, я не хочу, во-вторых, я не могу, так как я не прыгун и не ходок, а в-третьих, никто не захочет брать меня вместе с собой. Так что мне проще всего уехать. –произнес Чёрный, но Курильщик уловил в его голосе нотки горечи.

   - Я вообще-то ничего не говорил про переход на Изнанку. Я просто хотел предложить после выпуска пожить немного вместе со мной и моим отцом, пока я не накоплю на отдельную квартиру или хотя бы комнату. Прости, это просто мысли вслух. – И Курильщик улыбнулся. Смотря на эту улыбку, на это лицо, на эти глаза, на эти губы, Чёрный невольно дрогнул.  Он, как будто, до этого и не замечал, какие у парня длинные ресницы, которые сейчас легонько подрагивали от волнения, какой маленький у него нос, что, к удивлению, не вызывало неприязни, какие блестящие волосы, закрывающие часть лба и ушей. Чтобы рассмотреть все это ему хватило всего пары секунд, и уже через мгновение он уже действовал. Черный влепил юношу в спинку коляски и поцеловал его. Поцелуй был нежным, чтоб не обидеть и не ранить. Он был чем-то похож на предупредительный выстрел, который даёт возможность сдаться или пойти в бой. Отстранившись, он заметил, что Курильщик в предобморочном состоянии.

   - Курь, напомни пожалуйста свою фамилию. - бодрым голосом спросил блондин.

   - Цим… Циммерман – только и смог выдавить из себя тот.

   - Красивая фамилия. Думаю, будет хорошо смотреться на мне. – Чёрный хитро улыбнулся, но Куря его уже не слушал. Он молча пытался  переварить то, что только что произошло.

   Они молча постояли в коридоре еще минуты две. Когда Курильщик более-менее пришел в себя и мог разговаривать не только нечленораздельными звуками, он сразу же обратился к Чёрному.

   - Скажи мне на милость, это расценивать как что?

   - Ну... Расценивай это как согласие на твое предложение о переезде к тебе. Я думаю никто не будет против, если я съеду к тебе, а всей операцией побега на автобусе будет руководить Рыжий. Мне кажется, что он как-то ближе ко всем, нежели я.

   - Знаешь, я как-то не ожидал, что ответ будет именно таким. Но вообще-то… – начал мямлить Курильщик, но его быстро перебили. 

   - Ни слова больше. – Черный поднял руку, останавливая невнятный поток звуков. – Скажи только одно. Как ты ко мне относишься? Кто я для тебя?

   - Ну… Я... Ты... Ты мне нравишься… - пролепетал колясник, растеряв всю былую уверенность.

   - Я так и знал. У тебя, мой хороший, на лбу все написано. – и блондин тихо засмеялся, чем еще сильнее смутил Курильщика - помидорку.

   После этого они еще раз легонечко поцеловались и поехали обратно. Чёрный предложил довезти парня до самой комнаты 4, но тот отказался, ссылаясь на буйного Табаки и нежелание вызывать какие-либо подозрения. Поэтому они распрощались возле двери, ведущей в логово Псов. Вернувшись обратно к состайникам, Курильщик первым делом достал из сумки свой блокнот и стал бездумно водить по нему карандашом, чтоб привести мысли в порядок. Табаки, заметив, что он вернулся, сразу налетел на него с расспросами. Юноша бессвязно отвечал на них, продолжая что-то чирикать на листе. В итоге Шакал пришел к выводу, что Чёрный запугал Курильщика и под страхом смерти запретил что-либо рассказывать. Такой вывод понравился многим, кто в этот момент находился в комнате.

   До выпуска оставалось всего пару-тройку недель. Все время, когда Курильщик и Чёрный пересекались в коридоре, они оба многозначительно друг на друга смотрели. Этот взгляд содержал в себе многое. В нем было и напоминание об их плане, и тихие нотки заботы, и желание обнять друг друга. Но все эти взгляды продолжались не более мгновения, чтоб никто ничего не заподозрил и не пустил грязные слухи по Дому. Но один из таких взглядов перехватил Табаки. Заметив, как пёсий вожак смотрит на одного из его «дорогих членов стаи», он стал выпытывать у Курильщика что этот взгляд значит. Но он неправильно истолковал все это. Вместо милых, любящих глаз Шакалу мерещились злые и угрожающие, будто их хозяин мог в любой момент на кинуться на бедного колясника с кулаками. Он не видел в них любви или просто не хотел видеть. Из-за этого Табаки решил, что он просто обязан везде сопровождать «своего бедного, запуганного до смерти Курильщика». Благодаря этой «опеке» у Чёрного стало еще меньше возможностей пересечься со своим «другом». Табаки занимался эти пока ему не надоела эта дурацкая затея. А надоела она ему скоро, очень скоро.

   За несколько дней до выпуска Рыжий вместе с компанией уехали на автобусе, который раздобыл Чёрный. Они долго упрашивали его поехать вместе с ними, говорили, что он должен это сделать, ведь это именно он придумал, организовал все это, подтолкнул других к такому рискованному шагу. Но он на отрез отказывался. В итоге, не добившись никаких объяснений его резкого нежелания ехать, Рыжий возглавил их компанию и они, скрываясь в ночи, уехали. На следующий день приехал отец Курильщика. Застав сына, разговаривающего вместе с Чёрным, он немного удивился.

   - Привет, Эрик. Я вижу ты нашел себе друзей. Молодой человек, а как вас лучше называть? – обратился он к Чёрному

   - Чёр…- начал было Курильщик

   - Меня зовут Николас, но можно просто Ник. Надеюсь мы с вами поладим. – и он растянулся в улыбке

   - Пап, ничего что Чёр… точнее Ник немного поживет с нами? – начал было застенчиво Курильщик, хотя и не мог побороть в себе удивление от сказанных слов Чёрного.

   - Ох, даже не знаю... Не уверен, что у нас найдется настолько много свободного места.

   - Ну, Ник может пожить со мной в комнате. Мы, если честно, уже привыкли делить маленькое пространство на много людей, так что это поможет отвыкнуть от... Этого места. - не сдавался Циммерман младший.

   - Ну хорошо, сынок. У тебя так долго не было нормальных друзей. Ладно не буду вам мешать. Пойду поищу вашего воспитателя, спрошу про точное время выпуска. Напомни еще раз, Эрик, как зовут вашего воспитателя. – произнес отец уже почти полностью выйдя в коридор.

   - Мы называем его Ральф – быстро ответил Курильщик и отъехал к окну

   - Так значит Эрик… – Медленно произнес Чёрный, будто пробуя имя на вкус, как небольшой леденец.

   - Так значит Николас?! – язвительно произнесли в ответ. – Почему ты мне не говорил, как тебя по-настоящему зовут? Ты что, не доверяешь мне?

   - Ну… А ты и не спрашивал. Спросил бы, я бы тебе ответил. – парировал Чёрный – Ну ладно тебе. Не злись. Эрик, когда ты злишься ты так похож на котенка.

   - Это расценивать как оскорбление или как комплимент? – удивился тот.

   - Давай считать, что это один из самых милых комплиментов.

   - Я согласен. – теперь они оба стояли и улыбались друг другу, как два идиота. Хотя ими они и были - двумя по уши влюбленными идиотами.