мы встретимся еще вновь.

пять лет спустя.

двор изменился. качели покрасили в ярко-синий, песочницу заменили новой, с деревянными бортиками, даже кусты сирени подстригли — теперь они росли аккуратными шапками, не такими дикими и густыми, как в детстве. но запах остался тот же. майский, сладкий, щемящий.

рик сидел на корточках прямо посередине двора, высунув язык от усердия, и рисовал мелками на асфальте. разноцветные куски мела лежали рядом в картонной коробке — бабушка купила целый набор, сто цветов, потому что внук любил рисовать "красиво".

у него были отцовские глаза. синие-синие, глубокие, как море в ясный день, когда солнце стоит высоко и вода кажется прозрачной до самого дна. и улыбка — такая же, чуть смущенная, но открытая, доверчивая. темные волосы, как у уны, вечно падали на лоб, и он то и дело сдувал их, откидывал головой, но они снова падали.

на асфальте уже появился дом. кривой, с квадратными окнами и треугольной крышей, из трубы вился дым — просто загогулина, но рик объяснял бы серьезно: "печка топится, бабушка, там пирожки". рядом с домом — дерево. просто палка с зеленой кроной. а под деревом — два человечка.

один — обычный, с ногами-палками, руками-палками и огромной улыбкой до ушей. а второй... второй был прозрачным.

рик рисовал его особенным мелом — белым, который почти не видно на сером асфальте. контуры получались размытыми, будто человечек был сделан из облака или тумана. но рик старательно выводил каждую линию, то и дело поправляя, стирая пальцем и рисуя заново.

— бабушка, смотри! — крикнул он, не оборачиваясь. — я папу нарисовал!

бабушка сидела на лавочке, грелась на майском солнышке и вязала что-то бесконечное. она подняла голову, отложила спицы, подошла ближе.

посмотрела на асфальт. на два человечка под деревом. на прозрачного, почти невидимого.

в горле встал ком. бабушка сглотнула его, улыбнулась.

— красивый папа, — сказала она, пряча слезы. — очень похож. прям вылитый.

— он приходил вчера ночью, — сообщил рик деловито, продолжая дорисовывать. — мы с ним в прятки играли. он всегда в сирени прячется, вон в той, — он махнул рукой в сторону кустов. — но я его всегда нахожу. потому что он светится.

— светится? — переспросила бабушка, присаживаясь на корточки рядом.

— ну да. как луна. или как фонарик. только не холодным светом, а теплым. — рик задумался, подбирая слова. — как лампочка, которую мама на ночь оставляет, чтоб я не боялся.

— а мама? — осторожно спросила бабушка. — мама тоже светится?