Глава 21

Трещина

Декабрьский холод в Форксе будто проникал в кожу. Снег шёл тихо, оседая на крышах школы, превращая весь город в приглушённый мир. Эмилия шла по коридору вместе с Джессикой, пытаясь не зевать — бессонная ночь давала о себе знать. Она ждала Эдварда, который куда-то исчез сразу после звонка.

Джессика, болтая без умолку, вдруг замедлила шаг и наклонилась ближе:

— Эмилия, ты ведь знаешь… ну, про Беллу и Эдварда? — произнесла она слишком громко и слишком самодовольно.

Эмилия нахмурилась.

— В смысле? Что я должна знать?

Джессика сделала драматическую паузу.

— Ну… что они встречались. Почти год. До того как ты появилась. И она его бросила. Типа разлюбила. Все знают.

У Эмилии будто ушёл пол из-под ног.

— Что? — выдохнула она, резко останавливаясь. — Они… были… вместе?

Джессика кивнула, словно наслаждаясь моментом:

— Ну да. Странно, что он сам тебе не сказал…

Но Эмилия уже почти не слышала её. Внутри всё сжалось. Как так? Почему он ничего не сказал? Он, который всегда говорил, что будет честным?

Сердце колотилось, как безумное.

---

Она нашла Эдварда у его машины. Он обернулся, улыбка едва начала появляться — но исчезла, увидев её лицо.

— Эмилия?.. Что случилось?

— Это правда? — спросила она тихо, но в её голосе дрожала ярость. — Ты был с Беллой?

Эдвард замер. На мгновение.

Этого было достаточно.

— Я… — начал он.

— Отвечай, — её глаза блестели, дыхание участилось. — Да или нет, Эдвард!

Он опустил взгляд.

— Да. Мы встречались. Но—

Она резко отступила назад, будто удар перенесла.

— И ты скрывал это?! — голос стал громче, резче, будто сорвался. — Почему? Почему ты мне не сказал?!

— Потому что это в прошлом, — Эдвард сделал шаг к ней. — Потому что это не имеет значения. Я не хотел, чтобы ты злилась… Я боялся, что это разрушит всё.

— Поздно, — прошептала Эмилия.

— Эмилия… — он протянул руку.

— Не трогай меня! — она отдернулась, как обожжённая. — Ты мне врал. Ты знал, что я ненавижу ложь. Знал!

— Я не хотел причинить тебе боль! — Эдвард повысил голос впервые, почти отчаянно. — Я сделал это, чтобы сохранить нас! Чтобы ты не думала, что что-то между мной и Беллой осталось!

— А я думала, что ты мне доверяешь… — она на секунду закрыла глаза, глотая слёзы. — Но всё это время я была единственной дурой, которая считала, что между нами нет тайн.

— Я хотел защитить тебя! — выкрикнул он.

— От чего? От правды?! — её голос эхом отозвался по парковке.

Пауза. Холодная, глухая.

И тогда Эдвард сорвался:

— Я сделал это только потому, что знал: ты будешь злиться! Ты бы всё равно неправильно поняла!

Эмилия пронзила его взглядом.

— Поздравляю, — тихо, смертельно холодно сказала она. — Я и так зла.

И затем, словно ножом:

— Мы расстаёмся.

— Нет, Эмилия. Нет, ты не можешь… — Эдвард шагнул вперёд, но она отвернулась.

— Могу. И делаю.

Она ушла. Не оглядываясь. Не позволяя себе расплакаться перед ним.

Но стоило ей закрыть дверь дома — вся сила испарилась.

---

Айлин и Лукас начали что-то спрашивать, но Эмилия прошла мимо, будто в тумане.

Мама сразу подбежала:

— Милая, что случилось?

И Эмилия, не выдержав, разрыдалась прямо в её плечо, вцепившись так крепко, будто боялась исчезнуть. Рыдания были сдавленными, тяжёлыми, с болью, которую она не знала раньше.

— Он… он мне врал, мама… — сквозь слёзы выговорила она. — Он мне врал…

Мама гладила её по голове, шептала:

— Всё хорошо… я здесь… дыши, детка…

Отец, стоявший позади, был напряжён как сталь. Лицо каменное. Глаза тёмные.

— Он сделал ей больно? — тихо спросил он, но голос был опасно низким.

Мама бросила на него взгляд: «Не сейчас».

Но он уже ходил по комнате туда-сюда, сжимая кулаки.

— Я найду его. Я поговорю с ним. Лучше бы он был не дома…

— Папа! — всхлипнула Эмилия, поднимая голову. — Не надо. Пожалуйста.

Он остановился, посмотрел на её заплаканное лицо — и вся его злость обрушилась на мир вокруг, но не на неё.

— Хорошо, — выдохнул он, скрывая ярость. — Но если он ещё раз сделает тебе больно…

— Он уже сделал, — горько усмехнулась она и снова спряталась в мамино плечо.

---

В ту ночь Эмилия долго сидела у окна. Мир казался слишком тихим. Слишком холодным. И впервые за долгое время она не ждала звонка от Эдварда.

Он пытался дозвониться. Писал. Стук в окно.

Она не открыла.

Потому что сердце болело слишком сильно.

А доверие — трещало так громко, что не было слышно ничего другого.