глава 26

Перед началом чтения советую читать эту главу под песню Рем Дигга — Тринадцатый  песня в моем тг канале Медузка 🪼 сыллка в шапке прфила приятного чтения
————————————————————
Ночь, когда время остановилось

Снег ложился на Форкс тяжёлыми, пушистыми слоями. Город будто дышал ожиданием: гирлянды на каждом окне, мягкий свет фонарей, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Новый год приближался, и дом Калленов уже украшен под стать празднику — элегантно, без лишнего блеска, но красиво.

Однако внутри царил хаос.

«Он сведёт нас с ума», — сказала Элис.

Элис ходила из угла в угол, словно в клетке, размахивая руками и стонала:

— Эдвард, пожалуйста, давай выберем кольцо хотя бы до наступления следующего века!

Эдвард сидел в кресле, ссутулившись, с такой мрачной сосредоточенностью, будто решал судьбу человечества.

— Элис, это кольцо будет на её руке всю жизнь. Я не могу ошибиться.

— Ты ошибаешься прямо сейчас! — взвыла Элис. — Не тем кольцом — тем, что медлишь!

Эмметт сел на спинку дивана:

— Брат, слушай. Возьми кольцо, бери Эмилию — и женись. У тебя запасы терпения бесконечные, но у нас? Нет.

— Эмметт, — строго сказал Карлайл, — это важное решение, не стоит подгонять.

— А мы его подгоняем уже вторую неделю! — возмутился Эмметт. — Я уже могу писать книгу: «Как вечно живущие вампиры с ума сходили из-за украшений».

— Я хочу, чтобы кольцо ей нравилось, — тихо повторил Эдвард, будто молитву.

Эсме улыбнулась мягко, тепло:

— Мы понимаем. Но кольцо — это символ. Главное — что ты выбираешь её. И что она выбрала тебя. Любое кольцо станет самым правильным, потому что оно будет от тебя.

Эдвард поднял взгляд. В глазах отражалась любовь — и страх, едва заметный.

— Она… она не любит роскошь. Не любит хвастаться. Она не такая, как другие девушки. Она… она сама.

Элис всплеснула руками:

— Я знаю! Поэтому я выбрала три варианта, которые идеально подходят. Три. Не тридцать. Можешь хотя бы взглянуть?

Эдвард скрипнул зубами, но подошёл.

Три коробочки.
Три кольца.
Каждое — сдержанное, красивое, не кричащее, но полное смысла.

Эдвард увидел третье и замер.

Тонкое серебряное кольцо с маленьким камнем в форме капли — не бриллиант, а зелёный ирландский берилл. Её цвет. Её дом.

— Его, — прошептал он.

Элис вздохнула:

— Слава всем небесам.

Эмметт:
— Можем теперь жить?

Карлайл мягко улыбнулся:
— Я горжусь тобой, сын.

Эсме тихо сказала:
— Она будет счастлива.

И Эдвард впервые за недели позволил себе улыбнуться.

---

Новый год. Дом Ренвудов.

Айлин ставила на стол блюда, которые пахли Ирландией: жаркое, содовый хлеб, мясной пирог. Лукас проверял камин, который пылал почти праздничным хором. Скатерть была белоснежной, тарелки — блестящими.

— Ты уверена, что всё готово? — Айлин нервно поправила салфетки.

— Дорогая, — сказал Лукас, — это просто ужин.

— Это новый год! — вспыхнула она. — И семья Эдварда будет здесь!

— Они идеальны. Даже если ты подашь им подгоревшие сосиски — они найдут способ похвалить.

Айлин закрыла лицо ладонями:

— Всё равно волнуюсь…

В этот момент в коридоре раздался голос Эмилии:

— Мам, пап, они приехали!

И вот на пороге появились Каллены — элегантные, как будто вышли из фотографий старинного журнала.

— Добрый вечер, — приветливо сказала Эсме.

Айлин улыбнулась:

— Проходите, чувствуйте себя как дома.

Эмилия подошла к Эдварду. Он ненавязчиво взял её за руку. Тихо. Нежно.

Её пальцы сжали его в ответ.

---

Перед боем. За минуту до полуночи.

Все сидели за столом, смеялись. Даже Лукас, который всё ещё относился к Эдварду настороженно, стал чуть мягче.

— Эмилия, передай хлеб, — сказал он.

— Конечно, пап.

— Эдвард, — Лукас поднял взгляд, — тебе ещё поднять настроение моей девочке — и я подумаю, что ты не так уж плох.

Эдвард ответил спокойным тоном:

— Я люблю её. И никогда не причиню ей боли.

Айлин прикоснулась к плечу мужа:

— Ну же, Лукас, перестань пугать будущего… — она осеклась. — Эм… друга нашей дочери.

Эдвард нервно отвёл взгляд.
Эмилия ничего не заметила — она смеялась над шутками Эмметта.

Салюты начали рваться где-то вдали. До полуночи оставались минуты.

Эдвард встал.

Эмилия удивлённо посмотрела:

— Ты куда?

— Сюда, — мягко сказал он, — но чуть ближе.

Он обошёл стол и остановился перед ней.

Эмилия моргнула, растерявшись:

— Эдвард?.. Что ты делаешь?

Он опустился на одно колено.

Мир замер.

Айлин ахнула.
Лукас замер, будто его ударили током.
Элис сияла, будто она сама салют.
Эмметт тихо сказал:
— Вот оно.

Эдвард поднял взгляд на Эмилию:

— Эмилия Ренвуд…
Я долго искал, что сказать.
Но всё сводится к одному.
Ты — человек, которого я искал все свои жизни.
Ты — место, где я могу быть собой.
Ты — свет, который я никогда не заслуживал.
Но который стал моим.

Он открыл коробочку.

Кольцо блеснуло тихим зелёным огнём.

— Ты не любишь роскошь.
Не любишь хвастаться.
Ты не как другие.
Ты — ты.
И именно поэтому… я хочу прожить бессмертие рядом с тобой.

Он сделал вдох — быстрый, человеческий, и посмотрел ей в глаза:

— Эмилия, выйдешь за меня?

В комнате стало так тихо, что можно было услышать падение снежинки.

Эмилия стояла, прикрывая рот ладонями. Глаза наполнились слезами — живыми, блестящими.

Она шагнула к нему.

Её голос был дрожащим, но уверенным:

— Да…

Она упала на колени прямо к нему в объятия.

— Да, Эдвард.
Да!
Я согласна!

Он поднял её, обнял, прижал, почти не веря.
Салюты взорвались в небе над домом.
Все закричали, хлопали, радовались.

Айлин плакала.
Эсме плакала.
Даже Лукас, хоть и скрываясь за ладонью, выдохнул:

— Ладно… если уж так… добро пожаловать в семью.

Эдвард надел кольцо ей на палец.

И в этот момент Эмилия прошептала:

— Я люблю тебя.

И он ответил мягко, но так искренне, как никогда прежде:

— И я тебя.

И ровно в эту секунду наступил новый год.