Глава 19. «Осколки доверия»
Тяжелый воздух квартиры Сантьяго все еще давил на виски, пропитанный запахом вчерашнего кофе и невысказанных обвинений. Подозрение, посеянное Карлой – «Не работал... вроде как...» – пустило ядовитые корни. Андреа металась между желанием выбросить эту мысль и навязчивым перебиранием в памяти каждого его слова, каждого жеста последних дней.
Вечерний сумрак вполз в комнату, превращая углы в сгустки теней. Андреа сидела на холодном паркете своей квартиры, спиной прислонившись к дивану, который так и не нашел своего места. Вокруг нее – те самые четыре коробки, разинувшие картонные пасти. Одна была вывернута наизнанку: книги Валерио, «Темные начала» Локвуда, вперемешку с носками и флаконом полупустых духов – все это вывалилось на пол хаотичным островом. Она держала в руках футболку – не свою, его, с выгоревшим логотипом какой-то группы. Куда ее? В шкаф? Обратно в коробку? В помойку? Руки бесцельно мяли мягкую ткань.
Хаос. Не только в комнате. В голове – вихрь: ледяные глаза Сантьяго утром («Свои мелочи не забудь»), нервный срыв Карлы («Не работал... вроде как...»), и вездесущая тень Винсента, чьи призрачные пальцы, казалось, все еще ощущались на коже. На краю стола, под тусклым светом настольной лампы, лежал раскрытый блокнот. Страница заломлена посередине. И на ней – высохшие, но отчетливые морщинистые пятна. Следы. Чужие слезы. Слезы Винсента. Написанное ею же «закрываю нашу главу» теперь казалось злой насмешкой. Ничего она не закрыла. Все открыто, все кровоточит.
Резкий, режущий звонок! Андреа вздрогнула так, что футболка выскользнула из рук. Сердце колотилось где-то в горле. Телефон вибрировал на полу, как раненый жук. Даниэла. Единственный луч. Она схватила трубку, почти выронив.
— Дани? — Голос хриплый от недавних слез и напряжения.
Голос в трубке был чужим: сдавленным, рвущимся, пробивающимся сквозь волны какого-то адского шипения и гудения.
— Ириска! Слушай! — Даниэла задыхалась, слова вылетали отрывисто, пулеметной очередью. — Родители. Срочно. Уезжаем. Самолет через три часа за границу. Надолго. — Голос захлебнулся, помехи усилились, превратившись в вой. — Связи... не будет. Совсем. Плохой интернет там, глушь... — Она задыхается, пытаясь втиснуть в слова все, — Я... я оставила тебе кое-что под дверью. Книгу. Нашу. Точнее, ее начало. Не злись... Прости, что так внезапно. Береги себя, ириска. Люблю тебя.