Глава 46
Рейзен
Сон так и не пришел ко мне. Возможно, я дремал, но мне так не хотелось терять связь с реальностью — с тем, что сейчас на моем плече мирно спит Ария, щекоча мою шею своим дыханием. Скоро должен был отозваться Кайден.
Я наслаждался каждой секундой, держа ее в своих руках. Ее вчерашнее признание... все это время я думал только о нем. У нее была причина, и вовсе не глупая — не то что она просто испугалась своих чувств, хотя в этом я тоже не сомневался. Она защищала меня. Вот только то, как она решила это сделать, меня разозлило. Я понимал, что однажды она уже пережила эту жажду.
Я сильнее прижал ее к себе, и она тихо застонала. Черт, я сейчас сойду с ума от этого звука. Если бы не обстоятельства и не эта тесная машина, я бы все время не отлипал от ее манящих губ.
Рация зашипела.
— Прием, — послышался голос Кайдена.
Ария зашевелилась. Она проснулась и, оперевшись о мою грудь, приподнялась. Я помог ей перебраться на пассажирское сиденье и откинул спинку, чтобы она могла лечь.
— Ты не спал? — спросила она хриплым спросонья голосом.
— Нет, — я мягко улыбнулся ей и взял рацию. — Отдыхай, Кайден, — тихо сказал я в микрофон и вернул спинку своего кресла в прежнее положение.
Я чувствовал, как на меня смотрят эти глубокие, прекрасные глаза.
— Спи, до рассвета еще много времени, — добавил я, всматриваясь в черно-белые силуэты деревьев за стеклом.
Воздух в кабине мгновенно застыл, превратившись в плотный, едва проталкиваемый в легкие кисель. Вдруг по всему телу, от затылка до самых кончиков пальцев, пробежали ледяные мурашки; первобытный, дикий страх заколотил в подкорке, и все внутри меня истошно закричало: «Беги». Но я остался...
Ее взгляд — пристальный, немигающий, пронзающий насквозь — физически ощущался на мне свинцовой, невыносимой тяжестью. Под этим весом я окаменел, каждый мускул натянулся как струна, готовая вот-вот лопнуть.
Сердце глухо и часто застучало где-то в горле, пока я судорожно готовился к неизбежному — к тому, что она сейчас спросит. Время словно замедлилось, растягивая мучительную секунду ожидания, пока наконец не прозвучал ее голос, тихий, но разрезавший тишину подобно скальпелю:
— Скольких ты убил?
Я медленно закрыл глаза. В темноте под веками вспыхнули призраки прошлого. Я слишком хорошо знал, я всегда подсознательно помнил, что однажды — рано или позволительно поздно — она спросит об этом. Мосты были сожжены.
Набирая в грудь этот спертый воздух, я собирался сказать ей правду. Чистую, жестокую, ничем неприкрытую правду.