Глава 30
Дайра
В полумраке нашей импровизированной лаборатории тихо и мерно гудели центрифуги, разгоняя застоявшийся, пахнущий озоном воздух. Я неотрывно смотрела в окуляры микроскопа. Там, на предметном стекле, в густой темной капле жидкости медленно, но необратимо видоизменялись клетки.
Тот самый образец. Костный мозг свежезараженной девушки, ради которого Ария и Кайден едва не выписали себе билеты в один конец во время этого самоубийственного рейда.
Но мы получили то, что хотели.
Термостатический стабилизатор выдержал дорогу, структура тканей осталась идеальной. Для кучки выживших этот образец — настоящее сокровище. Вот только прямо сейчас наше настоящее «сокровище» мирно спало на третьем этаже комплекса, накачанное лучшими анальгетиками, какие нам удалось раздобыть. В это же время Кайден в соседней секции с замиранием сердца вводил экспериментальный реагент в пробирочную кровь Рейзена. Мы были чертовски близки к созданию сыворотки.
Настолько близки, что я впервые поймала себя на жуткой мысли: а останется ли вообще кто-то в живых, когда я закончу её разработку? И стоит ли двигаться дальше, если цена окажется непомерной?
Штамм «Призрак» давал невероятные, пугающие результаты — полную, фундаментальную перестройку клеток организма. Но этот вирус был избирательным палачом: он даровал силу лишь в том случае, если в теле носителя уже присутствовали нужные, уникальные генетические элементы. Для остальных он оставался смертным приговором.
«Без жертв не бывает великих открытий»,— услужливо воскресил память надменный, холодный голос матери. Что ж, в одном она была права, как бы отвратительно это ни звучало. Но её правота не означала, что ради научного триумфа и слепого фанатизма я готова пустить под нож свою новообретенную семью. Хватит с меня её идеалов.
Мы с Арией уже воссоздали один жизнеспособный прототип сыворотки иммунитета. Я вручную пересобрала её формулу, убрала критические недочеты и смягчила компоненты, чтобы состав лояльнее взаимодействовал с живыми тканями человека, не вызывая мгновенного шока. Теперь передо мной стояла самая тонкая, почти ювелирная задача: грамотно совместить эту синтетическую жидкость с иммунными клетками памяти извлеченного костного мозга.