Глава 11

Ария

Горячая вода стекала по моей коже, смывая пыль дорог, запёкшуюся кровь морбуса и, казалось, саму тяжесть последних лет. На мгновение я позволила себе слабость — закрыла глаза и просто дышала паром. Это было почти забытое, пугающе прекрасное ощущение безопасности. Но тишина длилась недолго. Стоило внешнему шуму затихнуть, как в голове с новой силой загрохотали мысли.

Дайра.

Я медленно намылила волосы, чувствуя под пальцами жёсткость прядей. Мозг работал на износ, перебирая факты, как карточную колоду.

Она сбежала из лаборатории и это именно она унесла данные о вакцине. Она — одна из них. По крайне мере была. Не подопытная. Не жертва.

Я уперлась лбом в холодный кафель, и перед глазами вспыхнула картина из прошлого.
Около четырёх с половиной лет назад я ещё жила в третьем корпусе — общежитие для выживших, сумевших добраться до лаборатории. Тогда я была просто человеком. Просто девочкой, которая искренне верила, что наконец нашла убежище. Впрочем, не только я — мы все верили. Нас кормили, лечили, давали крышу над головой и чувство безопасности, которого так не хватало в разрушенном мире. Мы знали лишь то, что лаборатория занимается разработкой вакцины. Они периодические брали у нас кровь объясняя это тем, что мы так помогаем создать лекарство и спасти человечество.
Больше я ничего не знала. Никто не знал.

А потом по коридорам прокатился слух: кто-то из научного персонала сбежал. Украл данные и исчез в ночи. Охрана была поднята по тревоге. Тогда я ещё не знала, что женщина, которая о нас заботилась, станет моим кошмаром — в тот день она была в ярости. Я видела её лишь мельком, когда нас выстроили на перекличку: ледяное лицо, побелевшие костяшки пальцев, сжимающих планшет. Кто-то пробил брешь в её идеальном образе.

Тогда мне было всё равно. Чужие проблемы. Чужая война.

Через восемь месяцев после инцидента меня перевели в первый корпус. «Для углубленного обследования», — сказали они. Я не сопротивлялась. Зачем? Они же спасители. Они же делают мир лучше.

Какая же я была дура.

Выжженный номер. Первый укол. Первый крик. Первая смерть рядом со мной — девушка на соседней койке, чьё тело отвергало то, что ей вкололи. Она корчилась двенадцать часов, прежде чем затихла. Я помню её имя. Я помню все их имена. Тогда я могла только смотреть, не зная что ждет меня впереди.

И вот теперь, стоя под горячей водой в чужом доме, я складывала пазл.